Проводника отпевали по-военному, уложив на носилки из копий и топоров, покрытые серым заштопанным плащом. Правая рука, чьи пальцы так и не смогли разжать, держала посох, в ногах сиротливо пристроилась лютня, сума была перекинута через плечо. А на груди горел тот самый талисман, что поразил когда-то короля тонкостью работы, талисман, повторяющий татуировку: опрокинутый треугольник и стрела, устремленная в Небо…
Говорили не слишком долго. Вскоре лучшие друзья и ближайшие родичи подняли носилки, а в руках остальных появились факелы, запаленные от Священного Горна. Гномы выстроились длинной вереницей, и процессия двинулась в обход Залов Срединного яруса, погруженных в темноту.
Строгие и чистые голоса затянули печальную песню, полную скрытого мужества и твердости. Шагавший рядом с людьми смутно знакомый Каст, сжалившись, запел на языке Элроны:
Король шел, высоко подняв факел, и думал о смерти. В голове почему-то все время вертелись слова Эйви-Эйви, поразившие в самом начале пути: «Это тоже итог, не лучше и не хуже. Нить жизни — штука тонкая, так или иначе, все равно рвется…»
Не прекращать борьбы, но и не прятаться от удара. Не бежать, но и не рисковать понапрасну. В этом был весь Эйви-Эйви, и то, что они принимали за трусость, было лишь достойным осознанием собственной силы.
Король шел вперед, и волшебный Город Из Сна стоял у него перед глазами, раскрывая душу того, кто сменил за свою не слишком долгую жизнь множество имен и обличий, а умер, как настоящее перекати-поле, после мучительной борьбы под жестоким ударом сапога…
— Да ты поэт, почтенный гном, — сдержанно восхитился шут.
— Не я, — покачал головой их случайный попутчик на дороге скорби. — Это ведь его погребальная песня! — и Каст кивнул на носилки. — Вы чужие в Горе, вы не знаете, что Последнюю песню каждый сочиняет себе сам, если может…
Длинными переходами и мрачными коридорами, крутыми лестницами и нарядными залами Касты вынесли тело родича на Седьмой ярус, к усыпальнице.
— Его похоронят по обычаю гномов? — неизвестно чего испугался король.
— Не совсем, — покачал головой Бородатый. — Я знаю, у вас принято сжигать тела усопших… Но Эаркаст последнее время часто говорил о смерти и попросил однажды Круг Старейшин не оставлять его тела под землей. Его положат на Балконе Ритуальных Ножниц на девять дней, согласно эльфийскому и гномьему обычаю. И если за это время его душа не изберет одну из двух стихий, Священный Огонь отнесет ее в Царство Йоттея…
Король поклонился в знак благодарности и уже не раскрывал рта до конца