– Да, но ограбление заказали вы! И это низко и подло. Человек не просто украл коврики, но напал на госпожу Тулони. Удар по голове мог серьезно навредить ей.

– Я не знаю, о чем ты болтаешь, – уперев руки в бока, ответил старьевщик, – но, если хочешь знать, в моей лавке не было покупателей с самой статьи! Посетители – те были. Заходили будто б на экскурсию. Посмотреть на диковинку, старьевщика-шарлатана. Просили показать им то да се, а потом хихикали и убегали. Вот что серьезно навредило, так это твоя трепотня с репортером!

Омарейл негодующе выдохнула:

– Вы считаете, это одно и то же?! Что пара фраз в статье и нападение на человека – равнозначны?

– Пером можно уничтожить или вознести получше, чем мечом. Тот, кто может управлять толпой, может что угодно.

– То есть вы считаете, что добились справедливости? – вступил вдруг в разговор Даррит.

Он продолжал стоять у прилавка, постукивая по столешнице прежде лежавшим там карандашом. Его злость была почти осязаема.

Старьевщик прокряхтел что-то неразборчивое, и Даррит отбросил карандаш, вслед за чем сделал два неторопливых шага в сторону незваного гостя. Тот отступил к выходу.

– Считаете, что, совершив незаконные действия, нанеся физические повреждения женщине и лишив эту девушку возможного заработка, сделали мир чуть более честным и справедливым местом?

Мужчины смотрели друг другу в глаза, и Омарейл отчетливо увидела, как увеличились зрачки Даррита, полностью скрыв синеву за черной бездной.

– Я… я… – заблеял старьевщик.

– Если в вас так сильно желание сделать Ордор лучше, – с нажимом прорычал Норт, а после паузы зловеще закончил: – Избавьте его от себя.

Старьевщик упал на колени, заставив Омарейл вздрогнуть.

– Я не хотел… не хотел причинить зла…

– Лжешь! – прошипел Даррит, обнажая зубы в отвращении.

Омарейл никогда не видела его таким. Ярость сочилась из Норта, будто в сжавшемся на полу мужчине сосредоточилось все, что было ему ненавистно.

Он подошел к старьевщику совсем близко, не разрывая зрительного контакта.

– Я поступил плохо… Мне не следовало… – лепетал тот.

– Что ты будешь с этим делать? – спросил Даррит, чуть склонив голову набок, будто лишь любопытствовал о планах на вечер.

Но голос его по-прежнему был злым.

– Я… – по щекам старьевщика покатились слезы, лицо его некрасиво покраснело, – я накажу себя…

Даррит кивнул, и в этот момент принцесса решилась остановить эту эмоциональную казнь. Она подошла к Норту и схватила его за предплечье.

– Прекрати! Посмотри, что ты делаешь…

Но он лишь раздраженно дернул плечом, будто пытаясь избавиться от назойливой мухи.

Старьевщик сжал руки в молитвенном жесте.

– Прошу, простите меня…

– Как ты себя накажешь? – продолжил Даррит, не обращая внимания ни на его слова, ни на сжавшую его руку Омарейл.

– Как?.. Как я могу наказать себя, чтобы искупить вину? – раздался вопрос.

Чувствуя, что ситуация совершенно вышла из-под контроля, Омарейл встала между Дарритом и мужчиной, коснулась подбородока Норта и заставила его посмотреть на нее.

Он сперва сердито перевел взгляд на принцессу, но уже в следующую секунду свирепость ушла с лица. Он сжал веки, наконец осознавая собственные действия. Аккуратно отстранив Омарейл, Даррит вновь посмотрел на старьевщика:

– Ты будешь рассказывать всем, кого встретишь, о том, что сегодня в семь вечера здесь, в Луми-лавке, будет урок по плетению ковриков. Постарайся найти как можно больше желающих.

Тот часто закивал, затем почувствовал в себе силы подняться на ноги.

Пару минут после того, как старьевщик ушел, Омарейл молча наблюдала за Дарритом. Он хмуро прошелся по лавке, застыл у стеллажей. Затем спрятал руки в карманы брюк и медленно прошел к витрине. Уставился в окно. Принцесса терпеливо ждала.

– Вот поэтому мы, эксплеты, должны иметь нечеловеческое самообладание, – заявил наконец он.

Омарейл согласно промычала в ответ.

– Это, – Норт неопределенно взмахнул рукой, – было недопустимо.

– Угу.

Он рассеянно потер лоб.

– Возможно, госпожа Дольвейн была права… – начал Даррит, и Омарейл заметила, что он говорил почти теми же словами, которыми недавно говорила она сама.

– Что было, то было. – Она подошла и обняла Норта сзади, обхватив его талию и прижавшись щекой к лопаткам. – Сова сделала свой выбор, и никто не знает, как бы все сложилось, если бы она не вмешалась в наши жизни. Но я хочу, чтобы ты знал одно: ты любим. Фрая любила тебя, и я люблю. Понимаю, этого недостаточно…

– Достаточно, – негромко отозвался он, аккуратно накрывая ее ладонь своей.

Снова звякнул колокольчик.

– Ну наконец! – раздался звонкий голос.

Отпустив Норта, Омарейл обратила взор к посетительнице и не сразу, но узнала в ней актрису, что недавно играла на сцене. Без грима и костюма та выглядела немного иначе: каштановые волосы были убраны в простую, но красивую прическу, зеленые миндалевидные глаза не были подведены углем, и лицо казалось более открытым и юным. Платье глубокого винного цвета выглядело благородно и сдержанно.

– Я заходила раньше, но никого не было, – сообщила она. – Коврик – просто чудо! Я повесила его в спальне.

Женщина прошла вглубь лавки, удивленно озираясь.

– Смотрю на него и такую энергию чувствую! Изумительно. А где всё?

Омарейл сперва оторопела, не зная, что лучше ответить, а затем широко улыбнулась и, ненавязчиво посылая волны любви, в которой только что так открыто призналась Норту, сказала:

– Мы временно меняем направление деятельности. Будем обучать плетению ковриков и сосредоточимся на выполнении их на заказ.

– Это прекрасно! – отозвалась актриса. – Потому что я как раз хотела заказать у вас индивидуальный коврик для подруги. У нее послезавтра день рождения, и, мне кажется, это будет прекрасным подарком.

Омарейл выпрямилась и деловито сказала:

– Вы совершенно правы. Это чудесный подарок, тем более мы можем красиво его упаковать. Коробка, лента, все как положено. Одну минуту, я принесу книгу для записи заказов.

Она удалилась в подсобное помещение, где не без труда отыскала блокнот Фраи, в который та записывала доходы и расходы. Открыв его на чистой странице, принцесса вышла к прилавку.

– Наши коврики создаются специально для человека, которому вручаются. Поэтому вам необходимо ответить на несколько вопросов. Наша мастерица ознакомится с ответами и вплетет в коврик нужные нити. Итак, для начала назовите имя и возраст подруги…

Разузнав и записав все, что только можно, о подруге заказчицы, Омарейл улыбнулась:

– Теперь, видя фронт работ, я могу назвать стоимость. Минуту, я еще раз ознакомлюсь с записями.

Делая вид, что ведет подсчеты, принцесса пыталась сообразить, какая сумма была бы подходящей. У коврика, созданного на заказ, не могло быть той же стоимости, что у готового, но и слишком уж загибать цену было страшно. Изображая уверенность, которой не было, Омарейл назвала цифру в пять раз выше суммы, которую брали за готовые работы. Все ее нутро напряженно ждало реакции. Актриса улыбнулась и кивнула:

– Хорошо, мне нужно внести аванс?

Принцесса запросила половину, сказав, что вторую можно будет оплатить при получении.

Когда дверь за актрисой закрылась, Омарейл счастливо посмотрела на Даррита. Он криво улыбнулся.

Следующие два часа Омарейл рисовала плакат, приглашающий на урок по плетению ковриков, а Даррит рассказывал о нем всем, кто заходил в лавку. К обеду оба сообразили, что понятия не имеют, сколько человек придет и придет ли хоть кто-то. Лавку они решили закрыть пораньше, чтобы дать Фрае время подготовиться к урокам.

– Как вы себе это представляете? – было первое, что она спросила, когда Омарейл поделилась своей блестящей идеей.

Они с Нортом пришли на Северную, семнадцать, как раз когда ушла кормилица. Ребенок спал на кушетке, как и прежде, в окружении одеял и подушек, а Фрая готовила ужин.

Принцесса с энтузиазмом рассказала о том, как уроки должны были помочь быстро восстановить лавку, дать возможность подзаработать денег и привлечь новых покупателей.

– Но для плетения каждому нужен ручной ткацкий станок, – покачала головой Фрая, нарезая свежие огурцы.

Омарейл почувствовала, как от волнения сжался желудок. Они пригласили людей на занятия, которые не могли провести, так как у них не было ткацких станков! И даже не знали, сколько их требовалось. Она встревоженно взглянула на Норта, тот нахмурился, задумавшись, а затем сказал:

– Станок похож на обычную раму. Недалеко от лавки есть багетная мастерская, уверен, они смогут помочь.

Принцесса с облегчением выдохнула, но снова занервничала:

– Кто-то должен пойти в лавку с госпожой Тулони.

Норт взглянул на дверь в комнату, и Омарейл догадалась: он раздумывал, что хотел делать меньше – организовывать урок или сидеть с младенцем.

Он отчасти подтвердил ее догадки, спросив, в чем ей больше нужна была помощь. Поскольку идея с уроками принадлежала принцессе, она чувствовала необходимость проконтролировать все – от начала и до конца. Поэтому, пообедав, Омарейл и Фрая на повозке отправились в город.

– Сначала заедем в одно место, – сообщила госпожа Тулони и назвала извозчику незнакомый принцессе адрес.

Пока они ехали, желая отвлечься от мыслей о предстоящем вечернем событии, Омарейл спросила:

– Что-то слышали о Мраморном человеке? Как он?

Фрая кивнула, задумчиво глядя в окно на проплывающие мимо здания. Не сразу, но Омарейл поняла, что они ехали в сторону Орделиона.