И вместе с тем принцессе так не хотелось покидать дом на Северной улице! Обыденность, неторопливость происходящего тут окутывали ее, создавая иллюзию, что так было, есть и будет. Трудно поверить, что через несколько часов они окажутся там, где эти комнаты пусты.

Фрая закончила плести коврик к обеду и взялась за следующий – уже для лавки. Омарейл в это время приготовила рагу. Инструкции ей давала сама госпожа Тулони, поэтому оно получилось не просто сносным, но даже вкусным.

Затем они с Дарритом оставили Фраю с малышом и отправились к дому актрисы, чтобы отвезти заказ. Пока экипаж, покачиваясь, вез их через Астрар, Омарейл думала о новом тексте предсказания.

– А что, если так: «На заре пятого месяца, в день, когда сочтутся браком Принцесса и Советник, будет открыто это предсказание, что будет знаменовать конец заточения наследницы в Лебединой башне. Она выйдет из замка, чтобы дарить народу Ордора свет, который накопился в ее душе за эти годы».

Даррит поднял брови, неопределенно покачал головой, пожевал губы, будто примеряя услышанное, ища слабые места.

– Пафоса маловато, зато весьма однозначно, – вынес он вердикт.

Скоро они приехали к дому актрисы. Увидев Омарейл, та обрадовалась.

– Я уж думала идти искать другой подарок! – эмоционально воскликнула она, втягивая принцессу в дом.

Жила девушка не в роскоши, но прихожая выглядела весьма уютно, позволяя предположить, что дом в целом был обставлен со вкусом.

Взяв круглую упаковку, перевязанную широкой шелковой лентой, актриса воскликнула:

– Похоже на шляпную коробку! Выглядит красиво.

Омарейл вежливо улыбнулась. Разумеется, это было похоже на шляпную коробку, ведь они приобрели ее, как и ленту, в магазине шляпок только что, по пути. Но с шикарным бантом и открыткой подарок выглядел вполне презентабельно.

– Ох, ну надо же! – взвизгнула девушка, достав коврик. – Потрясающе! Он просто… он так точно попадает в характер, я даже не знаю, как описать! Как у вашей мастерицы получается так передать чувства через цвета?

Принцесса скромно пожала плечами. Она и правда не знала. Пока актриса ходила за со́лями, чтобы расплатиться за заказ, Омарейл с любопытством осматривала помещение.

– Красивая картина, – заметила она, когда хозяйка дома вернулась.

Прямо над небольшим резным столиком в скромной раме висел морской пейзаж: огромные волны, то темно-синие, то нежно-бирюзовые, будто прозрачные и светящиеся, пенились, качая лодку с моряками, тяжелые тучи нависли над кораблем, с которого они спешно спасались.

– «Шторм», – улыбнувшись, ответила девушка. – Мне подарил ее поклонник. Невероятная, правда? Очень люблю море и все, что с ним связано. – Она легонько тронула коричневый футляр, что висел на кожаном ремешке, прицепленный к раме.

Глаза Омарейл загорелись.

– А это что? – спросила она, уже не просто из любопытства.

– О, в таких футлярах отправляют послания по морю. У моряков такая традиция: писать записки и пускать их по волнам в надежде, что кто-то найдет. Есть поверье, что так можно найти свою любовь. Он сделан из кости и кожи и обычно запечатывается воском, чтобы вода не разрушила бумагу. Художник, который написал картину, приложил к ней послание, запечатанное в этот футляр. Мне кажется, это так романтично!

– Безусловно… – пробормотала принцесса, не сводя глаз с тубуса. – А вы могли бы продать мне его?

Разумеется, девушка отказалась: она ведь только что рассказала, как восхищалась идеей морских посланий и задумкой художника. Но Омарейл стала уговаривать. В тот момент, когда она почувствовала, что актриса начала раздражаться, в разговор вступил Даррит. Не тратя времени понапрасну, он посмотрел хозяйке дома в глаза и просто вежливо попросил:

– Пожалуйста.

Его черные зрачки заполнили радужку. Девушка молча подцепила предмет за цепочку и протянула Омарейл.

– Мне теперь неловко, – уже в повозке сказала принцесса. – Может быть, мы могли купить что-то подобное на базаре…

Даррит скептически взглянул на изящную вещицу в руках девушки, а затем равнодушно ответил:

– Думаю, вы справитесь со своей неловкостью.

Следом они заехали в Луми-лавку. Омарейл записала текст нового предсказания и спрятала его в футляр. Теперь у нее была возможность разглядеть тубус. Тот был темно-коричневым там, где твердую основу обтягивала кожа, резные молочно-белые вставки из кости изображали летящего лебедя.

Даррит зажег свечу, и, вместе наблюдая за тающим сургучом, они каплями запечатали футляр. Принцесса смотрела на то, как дрожащий огонек заставлял тени на сосредоточенном лице Даррита трепетать, и действо показалось ей похожим на магический ритуал.

Когда Омарейл и Норт добрались до кафе, с которого просматривалась стройка на площади Храма Света, был уже вечер. Тяжелые тучи приблизили сумерки, но фонари еще не включили.

– Они ставят стелу, – прошептала принцесса, глядя на идеально гладкую поверхность площади и возвышающуюся в центре стеклянную конструкцию. Ее основание было размещено в яме, уже залитой раствором, саму стелу поддерживали строительные леса.

Рабочие заканчивали деревянную опалубку внизу стелы, чтобы залить ее бетоном и создать «королевскую» часть памятника – ту, на которой будет высечен девиз Ордора «Под Солнцем процветаю».

– Это же идеальное место для того, чтобы спрятать послание, – прошептала Омарейл. – Как думаешь, они зальют бетон сегодня?

Ей принесли заказ. Принцесса с наслаждением вдохнула аромат свежесваренного кофе.

– Вероятность есть, – отозвался Норт.

И они стали молча наблюдать, как, ругаясь, строители создавали деревянную конструкцию. Как один из них начал ходить по площадке и зажигать переносные керосиновые светильники. Как они устроили перерыв, и тут же на площади появился паренек с баком горячей воды. Он сделал для всех рабочих чай, раздал сухари.

– Так они и завтра не закончат, – простонала Омарейл, наблюдая, как неторопливо ели мужчины. – Можно же после работы поесть!

– Сразу чувствуется, что вы не имели дела с профсоюзами… – отозвался Норт.

Сама принцесса успела расправиться с рыбным тостом, картофельным салатом и готова была заказать вяленые фрукты, когда наконец раздался свисток, оповещающий о конце рабочей смены. Залить опалубку бетоном строители успели.

Правда, официант объявил, что их заведение тоже закрывается, поэтому Омарейл и Дарриту пришлось покинуть их наблюдательный пункт. Они отправились на прогулку по близлежащим улочкам, чтобы дождаться, когда кафе совсем опустеет.

– Как ты предлагаешь проникнуть на площадь? – спросила принцесса, зябко кутаясь в шаль Фраи.

– Так же, как и в тот раз.

– Если помнишь, в тот раз не все прошло гладко.

– Разумеется, я помню, вы уронили огромную мраморную плиту, перебудив весь Астрар, – беззлобно ответил Норт. – А потом не сумели влезть на стену.

– Да, и с тех пор я не тренировалась лазить по канату.

– Но и бросаться плитами мы больше не планируем.

Омарейл закатила глаза.

– А почему бы нам не попробовать более простой способ? Почему бы не войти через дверь?

Он вопросительно поднял бровь.

– Помнишь, как нас выпроводил охранник, через такую деревянную калитку? Давай зайдем там же.

Даррит покосился на принцессу:

– Вы, конечно же, помните, что пост охранника находится ровно там, где открывается калитка?

– Мы его отвлечем, – пожала плечами Омарейл.

Это казалось таким пустяковым делом после всего, что им пришлось сделать.

– Хорошо, я готов довериться вам, – совершенно серьезно, несмотря на шутливый тон принцессы, ответил Норт. – Я доверяю вам так, как не доверяю себе.

Она удивленно посмотрела на него:

– Зачем ты мне это говоришь? Это звучит очень многозначительно. Я чувствую скрытый подтекст.

– Он там действительно есть. Только в таких шутливых словесных пикировках я могу хотя бы как-то выразить вам свое восхищение.

– Я уже почти не помню, каково это, нормально разговаривать с кем-то, – пробормотала Омарейл, а затем воскликнула: – О, посмотри-ка, это же Лодья!

На террасе одного из кафе, освещенной несколькими лампами с теплым желтым светом, действительно сидел Лодья. Напротив ему нежно улыбалась Алтея. Они держались за руки.

– Не стоит им мешать, – произнес Даррит, заметив, что Омарейл ускорила шаг, уверенно двигаясь в направлении влюбленной пары.

Она обернулась:

– Мы не будем мешать. Мы обсудим с Лодьей дальнейшие планы. Это важно.

Даррит спорить не стал: до обратного путешествия оставались считаные часы, и решать все важные вопросы следовало безотлагательно.

Извинившись перед обоими за вмешательство, Омарейл села за столик между Лодьей и Алтеей. Те выглядели потерянно – кажется, они так погрузились в разговор друг с другом, что совершенно забыли про окружающий мир. Даррит покачал головой, но сел напротив принцессы.

– Я возьму только овощной салат, – бросила подошедшему официанту Омарейл.

– Только? – скептически поднял бровь Даррит. – Вы поужинали уже три раза.

Принцесса пропустила это мимо ушей. Она вопросительно смотрела на Лодью, пока тот как-то неуверенно поглаживал вилку, избегая встречаться взглядом с Омарейл. Словно почувствовав желание присутствующих обсудить деликатную тему, Алтея извинилась и отошла.

– Вы уже попрощались, господин Лодья? – сразу спросила принцесса.

– Я… – чуть растерянно отозвался он, – я подумываю остаться.