– Он большой? Щека, шея… – Марис показал на себе обозначенные части тела и замолчал, бросив на Сергоса вопросительный взгляд.

– Большой, – подтвердил Сергос, сделав размашистый круг рукой в районе груди, – до живота почти. От солнечного сплетения во все стороны идет. Руки еще. Урмас сказал, что с ним ничего не поделать. Не новость, конечно, но представь, каково это для женщины.

Марис покачал головой:

– Ты хоть успокоил ее? Сказал, что…

Щека Сергоса дернулась.

– Ох, нет, Марис! Как же я без тебя-то догадался бы?

В пальцах у него сверкнула молния, и он, резко выдохнув, снова сжал кулаки и зашагал по коридору. Похоже, стоя на одном месте, бороться с клокочущей в нем злостью Сергос просто не мог. Марис молча дождался захода на третий круг и наконец спросил:

– Кто это сделал, она сказала?

– Она сама.

– Сама? – удивился Марис.

Не девочка же, чтоб покалечиться собственной магией.

– Браслеты, – бросил Сергос через плечо. – Ее удерживали в браслетах. Альба их сняла.

– Я знаю про браслеты. Но никто не может сам…

– Выходит, что может. – Сергос остановился и развернулся к Марису лицом. – Всякий, кто пил небесную воду, при должной сноровке и отчаянии. Она подожгла породу в своей крови и сломала браслеты.

Марис охнул:

– Вот оно как! Так хорошо, что вообще живая осталась!

Металл, который выплавлялся из мистериума, без всяких заклятий создавал вокруг незримый щит, пьющий магию. Прорваться сквозь этот щит к Силе было чем-то невообразимым. А взять из себя, из своей крови, пусть и смешанной с породой, сломать браслеты и остаться при этом в живых, так тем более.

– Разумеется.

– Ты это, выдыхай. Все, правда, могло кончиться гораздо хуже.

– Ты не понимаешь, что ли? – наконец взорвался Сергос. – Я ее не защитил!