– Что с ним такое? – спросила Эва.

Я дрожал и бился в ее руках.

Как сквозь сон я почувствовал, что пальцы Шадеи прижимаются к моим запястьям и шее, а потом поднимают веко. Боль была не моей, а вгрызалась извне, обходя любую защиту, которой я пытался ее блокировать.

В конце концов мои руки отчаянно вцепились в рукоять Расчленителя. Ярость врезалась в боль.

Шадея зашипела и отдернула руку:

– Бросай его!

Эва отпустила меня и, отступив в сторону, извлекла поблескивающий зелеными искрами меч. Я шлепнулся задом на землю, но тут же перекатился и встал, держа в руке нож, мои губы кривились в диком рыке. Я почти не замечал окружающих, рык был обращен в сторону Крольчатника, где только что в облаке пыли обрушилась целая улица ветхих доходных домов.

Шадея махнула стоявшим позади стражам, но я сосредоточился лишь на источнике боли, сверлящей переносицу.

Далеко, в самом сердце Крольчатника, вверх взметнулись осколки древесины и камня. Жилой квартал вспучился, рассыпался на куски. В этом облаке обломков и смерти из подземной глубины Костницы поднималось нечто огромное, мясистое и лоснящееся. Изнутри существа неслись мысленные крики – оно поглощало обитателей разваливающихся домов. И я чувствовал боль всех, на меня обрушились все страдания обитателей квартала, не совсем живых, но ужасающе далеких от смерти. На поверхность вылезла только часть огромного существа, но внутри, в глубине той вопящей массы, я уже ощущал Дары десятка зрелых магов, окруженных бесчисленными магорожденными с их жалкими каплями. Меня невольно влекло к одному из многих, к источнику боли, поднимавшемуся из глубины.

К Линасу, моему брату по узам Дара.

Я крепко сжал Расчленителя в дрожащих руках. Мне было трудно думать. Боль. Страх. Все путалось.

Шадея выругалась:

– Выруби его. И будь осторожна с этим клинком.

Размахивая Расчленителем, я зарычал на Эву и передвинул больную ногу, чтобы занять позицию поудобнее. Мои мышцы заполнила магия, и я был готов убивать.

– Извини, – сказала она, пожимая закованными в железо плечами. Ее изображение расплылось, и что-то врезало мне по лицу. Я свалился, и все вокруг затуманилось.

Глава 27

Глава 27

Я пришел в себя, лежа на спине и ощущая вкус железа во рту. Правая половина лица распухла и онемела. Странно было отсутствие душевной боли. Я попробовал сесть, но подкованная сталью нога придавила мне грудь.

– С возвращением, – произнесла Эва. – Извини за лицо. Я старалась быть нежной и выбрала ту сторону, где у тебя шрамы. Пару новых никто не заметит.

Я подвигал челюстью. Ну, хотя бы не сломана. Только вроде бы пара зубов шатается.