Когда следом за штурмовиками в нижний город двинулась основная масса нашей маленькой армии, тут и там из толпы раздались приветствия. Кажется, люди решили, что мы можем уничтожить и чудовище и скаллгримцев одним взмахом руки. О могуществе Сетариса слагали легенды, и в расцвете постоянно расширявшейся империи никто не способен был ей противостоять – ни цари, ни жрецы-философы, ни демоны, ни чуждые боги. Но непревзойденное высокомерие и жадность к артефактам Эшарра оказались под стать мощи империи. Теперь нам осталось рассчитывать только на упрямую гордыню и потрепанную легенду.

Женщина-страж в старой кольчуге и шлеме, шагавшая рядом со мной, споткнулась о чей-то брошенный башмак и, качнувшись вбок, толкнула Мартена. Санктор обругал ее неуклюжей дурой, но сквозь прорезь для глаз в ее шлеме я заметил, что она мне подмигивает. Я нахмурился. Что за идиот (кроме меня, конечно) будет подмигивать в такую минуту? Посмотрев внимательнее, я увидел темные глаза и полоски струпьев на коже. Проклятие! Что она себе думает, эта Чарра – поднялась на ноги, да еще явилась сюда, в доспехах и с оружием. Но как дьявольски счастлив я был ее видеть! Она пробурчала извинения Мартену, вернулась в строй и, смешавшись с остальными, больше не обращала на меня внимания.

Я всегда был не прочь иметь что-нибудь про запас, например, нож в рукаве, но сильнее боялся погубить Чарру, чем столкнуться с любым множеством древних чудовищ.

Мы шли в сторону Полумесяца. Люди, мародерствовавшие в богатых домах, в ужасе смотрели на нас. Большинство бежало со всем скарбом, что могли утащить. Некоторые, одуревшие от злобы и страха, или, может, подельники скаллгримцев, бросались на нас с утыканными гвоздями дубинами, камнями, ножками стульев и ржавыми ножами. Горстка стрел застучала о поспешно поднятые щиты стражей. Один вскрикнул и завалился навзничь со стрелой в щеке.

Это переполнило чашу терпения. Штурмовики, гремя сталью, выбежали вперед, и толпа ни в чем не повинных обитателей Доков, спускавшихся по насыпи, рассыпалась и побежала. Люди прыгали вниз, на крыши, сады и деревья. Штурмовики, не сбавляя шаг, понеслись к нападавшим, обращая в мешанину плоти и крови и врагов, и всех, кому не посчастливилось оказаться у них на пути. Те немногие, кто выжил в прокатившейся по ним стене смерти, поднимали головы как раз в тот миг, когда их растоптали сапоги бегущих за штурмовиками стражей. К тому времени, как следом двинулись мы, земля стала скользкой от крови, а человеческие останки превратились в неопознаваемое месиво.