– Мы можем сделать только то, что в наших силах. Ты не бог, Бродяга, а судя по твоим словам, и богам пришлось несладко. Оглянись. Все, кого ты видишь перед собой, все эти люди живы. Значит, все не зря. Это сделал Линас. И ты. Вот что важно. А кого волнует, что там думают самодовольные свиньи из Арканума? Лайла спасена, в ней продолжат жить частички Линаса и меня. Он назвал бы свою жертву выгодной сделкой.

И она права. Чарра всегда права.

Мне попалась на глаза девушка с винно-красным родимым пятном, она накладывала шину и перевязывала сломанную руку раненого. Я узнал ее, вспомнил, как бросил ей горстку серебра у таверны. Она все еще выглядела полуголодной, но платье на ней было новое, хоть теперь и заляпанное кровью. Девушка с решительным видом помогала раненым, руки ловко накладывали повязки. Один помощник лекаря подошел к ней и заговорил. Она чуть покраснела и застенчиво улыбнулась. Язык тела выдавал этих двоих – оба чувствовали невысказанное влечение. «Молодец девчонка, – подумал я, – у нее отличная профессия и, возможно, есть возлюбленный. В скором времени целители будут очень нужны». Я чуть приосанился.

Чарра грустно улыбнулась:

– Как-то мелко плакать о своей смерти посреди всего этого. Давай лучше устроим прощальную вечеринку. Если сделать это до, а не после, я хоть получу удовольствие. Почему все веселье должно доставаться другим?

Она хлопнула меня по спине, и я взвизгнул от боли.

– Да, я умираю, – продолжила она. – Какое только дерьмо ни случается в жизни. – Она обняла меня за плечи и притянула к себе. – Ты спас Лайлу, и я никогда не смогу тебя за это отблагодарить. А теперь прекращай строить из себя унылого уродливого придурка и обними меня.

Да помогут мне боги, так я и сделал. И когда дал волю всем сдерживаемым чувствам, из глаз хлынули горячие слезы.

Внутри у меня что-то изменилось – вся эта украденная магия, несущаяся сквозь тело, и кровь богов, пропитавшая кожу, и действие кристаллического ядра, и повреждения, причиненные мной самим… Я испытывал странное оцепенение при мысли о массах неведомых мертвецов и надеялся, что это лишь потрясение, но без особой веры. Я мог лишь держаться за свою любовь к Чарре и Линасу, за остатки человечности. Пусть Линас мертв, но это не значит, что его больше нет.

Я отстранился от Чарры и смущенно поморщился:

– Самобичевание никому не поможет.

– Хорошо, что ты цел, дурачина, – отозвалась она. – Получу я наконец достойные проводы?

Она грустно усмехнулась и опять закашлялась кровью.

Мое сердце сжалось. Я не смог спасти Чарру, но сделал что-то хорошее. И очень кстати оказался рядом, чтобы помочь Лайле, хотя вряд ли наемный убийца нуждался в чьей-нибудь помощи. Некоторое время мы сидели молча, погрузившись в раздумья.