– Не могу найти слов, – сказала Чарра.

Я не ответил, да в этом и не было особого смысла. Я даже не мог встретиться с ее взглядом. Она умрет, и совсем скоро.

Чарра вздохнула:

– Не все в жизни хорошо кончается, Бродяга. Я сделала все возможное, чтобы выкарабкаться, но мой путь подходит к концу. По крайней мере, у меня была Лайла и несколько хороших друзей. Я почти ни о чем не жалею.

Несмотря на достигнутый результат, мне казалось, что все сделанное было бессмысленным. Теперь, когда смертный приговор больше не висел над моей головой, я был в ужасе от огромной и пустой пропасти жизни впереди. Теперь я понимал, почему старшие маги держались в стороне от нормальных людей – их век так недолог, они душераздирающе хрупкие.

Я расстегнул драный плащ, чтобы показать семя бога, спрятанное во внутреннем кармане.

– А ты не хочешь стать богом?

– Богом? – она подняла бровь. – Ты шутишь.

Я был совершенно серьезен, и миг спустя Чарра это поняла. Она протянула руку к сияющему кристаллу, но палец замер на волоске от него.

– Плохая идея дать мне столько силы, – сказала она. – Из меня получился бы жуткий бог.

Я опять запахнул плащ. Я был разочарован, но именно этого и ожидал. Она была лучше многих.

– Из меня тоже, но это твой последний шанс. С неодаренными такое может сработать.

Чарра сжала мне руку:

– Спасибо, но нет. – Она подняла взгляд вверх, на башни богов, по-прежнему тусклые и безжизненные. – Ты знаешь, что с ними случилось?

Я покачал головой:

– Натэр и те твари, скаррабусы, объединились и сделали с ними что-то ужасное, но мне кажется, что, будь они все мертвы, нам пришлось бы еще хуже.

Неподалеку остановилась повозка, и вокруг столпились раненые. Старый, весь в морщинах костоправ и кучка его помощников вылезли из повозки и начали раздавать бинты и примочки и промывать раны кислым вином. Они взялись за иголки и нитки и зашивали раны. Люди распределяли воду и хлеб, и никто не просил их оплатить.

– Я так долго пробыл вдалеке, – сказал я. – Столько всего пропустил, и тебе теперь не могу помочь. – Я ударил кулаком по земле. – Линас мертв, и все было зря, если и ты тоже умрешь.

Все те годы, что я пробыл вдали, меня поддерживало одно – уверенность, что я их оберегаю. А для чего мне жить теперь?

Она покачала головой: