– Я добрался до ублюдков, Линас. Я до них добрался. Ты спас нас. Если бы ты не сжег тот храм и не уничтожил магическую кровь, нас всех ждала бы судьба хуже смерти.

На глаза навернулись слезы. Все закончилось, и тело Линаса наконец упокоилось, но я не мог отпустить его. Некоторые воспоминания были повреждены или разрушены грубым вторжением бога в мое сознание, а еще больше – благодаря моему собственному отчаянию. Я ощущал потерю, насколько это возможно, в точности не зная, чего лишился, но другие воспоминания вернулись и плескались в голове, свежие как никогда. В каком-то смысле это было гораздо хуже – как будто я снова потерял Линаса.

Я сидел на обломках и смотрел на скалу Старого города, где в дымной пелене оставались безмолвными пять башен богов. Горло саднило от крика, пустой желудок сводило судорогой. После смерти Натэра я ожидал, что четыре башни могут ожить в любой момент.

В кармане звенела сила, и, если бы я только захотел, одна из этих башен могла бы стать моей. Но, честно говоря, в тот момент я с радостью обменял бы ее на самокрутку, кружку холодного эля и горячего жареного цыпленка.

Глава 35

Глава 35

Улицы просто вымерли. Не притихли, а именно вымерли. Всюду валялись обескровленные и выпотрошенные тушки кошек, собак, кур и свиней, кучи перьев и костей отмечали места, где бог сбивал с неба птиц. На земле валялись даже крошечные иссохшие трупики мух и жуков. Натэр не оставил после себя ничего живого. Я услышал вопль и поплелся назад тем же путем, который прошел с кристаллом, в смутной надежде найти выживших под обломками разрушенных зданий. Улица была усыпана разрозненными останками воинов Скаллгрима – тут обрывки волос и скальпа, там палец, и везде куски разбитых доспехов и обломки оказавшегося бесполезным оружия.

Направившись на звуки, я обнаружил, что Харальт еще жив – если можно так назвать его состояние. Его тело, холмик искореженной плоти, булькало и хрипело, разум превратился в выжженные руины. Когда я приблизился, Харальт жалобно замяукал, звуки исходили из раны в остатках его горла. Мага окружали три оборванных и измазанных кровью скаллгримца, явно из отставших счастливчиков, которым повезло прибыть слишком поздно и не успеть насладиться вниманием Натэра. Они тыкали холмик оружием. Я без колебаний завладел их разумом, и они встали неподвижно, ожидая приказов.

Ничего не говоря, я приблизился к останкам Харальта. Единственный уцелевший глаз молил меня покончить с агонией. Я понимал, что должен передать его Аркануму, но не мог допустить, чтобы он остался жить, даже в вечном страдании. Я чуть было не остановился, подумав, что это слишком быстрый конец за то, что он сделал. Но в случившемся не было настоящей вины Харальта – он был заражен, его контролировали Натэр и тот паразит, скаррабус. Пусть он причинил лично мне много зла, но никто не заслуживает такого. Я поднял брошенный топор скаллгримца и рубанул раз, другой и еще десяток – чтоб наверняка.