Три ведьмы пеклись под укрытым тучами солнцем. Гонсало не отрубил им ладони и ступни, как в «Ангельской песни», а лишь крепко прибил гвоздями к столбам. Ведьмы обгадились, и находиться рядом было неприятно. Но мухам нравилось – вокруг роилось несметное количество кусачих тварей.

Все три женщины были среднего возраста. Две, смуглые и черноволосые, выглядели типично для Крестеса, но третья, с волнистыми каштановыми волосами и веснушчатой кожей, напоминала рутенку. Она чем-то была похожа на блудницу, с которой я провел время в Ладони. Глаза ведьм были закрыты, как будто они спят.

– Это вы принесли червивую гниль? – спросил я.

– Прошу, господин, отпусти нас, – сказала черноволосая.

– Мы не сделали ничего плохого, – добавила другая.

Та, что напоминала рутенку, открыла глаза. Зеленые, словно море.

– Воды. Прошу тебя.

Я помог ей сделать глоток из бурдюка с водой.

– Это я принесла червивую гниль, – сказала она, и голос звучал суше костей.

– Зачем?

– По приказу моего хозяина, конечно же.

– А кто твой хозяин?

– Наш хозяин – Каслас, – в один голос отозвались все трое.

При упоминании Падшего царя, анаграммы и осквернителя Сакласа, по моей спине пробежал холодок.

– Чего ищет Каслас?

– Врата.

– Что еще за Врата?

– Цэлесис есть Врата. Цэлесис есть ключ и страж Врат.

Цэлесис – еще один Падший царь, анаграмма и осквернитель Цессиэли. Если они бормотали эти имена при деревенском народе, неудивительно, что их приколотили к столбам.

– Где эти Врата? – Это я хотел знать с тех пор, как, попав во Дворец костей, узрел свою цель. Спасение и возвращение домой Странников – все связано с открытием Врат.