– К Вратам иди за кровавым облаком, – сказала женщина с глазами как море. – Под взглядом Лакама Врата пройдут по земле.

Лакам – еще один Падший царь, осквернитель ангела Малака.

– Прошлое и будущее – все это Лакам.

– Я не совсем понимаю. Как распространение червивой гнили способствует этой цели?

Ведьмы молчали.

– Вы были когда-либо в заключении в Никсосе? – спросил я. – Если расскажете то, что я хочу знать, я помогу вам умереть мирно.

Рой мух кусал сочащуюся кровью рану на шее женщины с глазами цвета морской волны. Она не выказывала боли и не пыталась обратиться ко мне. Похоже, она не была заинтересована в мирной смерти – только в служении Падшему царю.

Мы помогли лорду Палосу восстановить разрушенное бомбардами, а наши целители позаботились о его раненых. В свою очередь он повел себя как гостеприимный хозяин и даже предоставил мне башню. Садилось солнце, и я смотрел через ее окна на зловонные болота и уродливые тени, отбрасываемые на них деревьями. Через несколько дней мы окажемся у фортов горы Дамав, где нас ждет подлинное препятствие.

Я не мог позволить себе не думать о Кардаме Круме. Не важно, оружием, золотом или хитростью я должен свалить его и тем подчинить Крестес Компании. И только тогда приступлю к решению величайших задач на востоке, первейшая из которых – найти и открыть Врата.

Кто-то позади меня откашлялся. Обернувшись, я увидел свою дочь, стоящую у жаровни.

– В чем дело, Ана?

– Этот человек, инквизитор… – Она почесала на щеке старый шрам от ожога.

– Гонсало.

Она смотрела на мои башмаки.

– Я… я его помню. Он ведь был с тобой тогда?

Я почти забыл. Гонсало в те дни был со мной. Мы охотились на Странников и колдунов, и я знал, что Мара принадлежит к первым, поэтому мы направились в ее город. Гонсало помогал мне допрашивать Мару, когда я ткнул собственную пятилетнюю дочь лицом в жаровню.

– Ну и что?

– Он свидетель. – Ее руки тряслись. Испуганный маленький зверек. – Я расскажу им все, что ты сделал, и ему придется подтвердить. – Ее дрожь стала яростнее. – Ты… тебя раскроют, и все узнают, кто… кто ты такой.

Она права. Гонсало не упустит возможности свалить меня. Оставить Инквизицию, как сделал я, для него значило предать все, во что он верил. Он будет с наслаждением наблюдать, как я получаю по заслугам.