– Так сделай это, – ответил я, – выпусти стрелу. Лично я так и поступил бы.

– Если ты попытаешься… остановить меня, я расскажу Алии. И дня не проходит, чтобы она не приходила ко мне. Она не позволит меня заточить.

Она едва могла говорить от ужаса. Не только из-за меня, но и от своих мыслей. Из-за того что наконец, спустя десять лет кошмаров, отомстит человеку, разрушившему ее жизнь. Тому, кто должен был любить и беречь ее, но не имел такого стремления в сердце.

– Хорошо, – сказал я. – Ты умная девушка, Ана. И ты права. Ты загнала моего султана в угол. Теперь делай что хочешь.

Из окна я наблюдал, как Ана вышла во внутренний двор. Сначала она переговорила с Алией. Потом с Деметрием, который подозвал Палоса, а тот – Гонсало. Я ничего не мог поделать, кроме как наблюдать. А может, и не стремился ничего делать. Моя дочь задумала свой первый великий план. Я был почти горд.

Но значит ли это, что с великой целью покончено? Я был сражен не Иосиасом, Деметрием или Крумом, не теми, кто носит громкие имена, а собственными грехами и слабой девчонкой, решившейся на справедливую месть.

Я вышел в готовности принять то, что там затевалось.

Алия смотрела на меня как на Падшего ангела. Хит и Тревор, как всегда верные, встали рядом со мной. А Деметрий, Палос и Гонсало – перед Аной, словно защищая ее от меня.

– Твоя собственная дочь выдвинула серьезное обвинение против тебя, – произнес Деметрий.

– Ты всегда заходил слишком далеко, Васко. – Гонсало разгладил воротник. – Знай я тогда, что эта девочка – твоя дочь, тотчас же вонзил бы тебе кинжал в сердце.

Я вспомнил, как он подстрекал меня, но такие подробности сейчас неуместны.

– Какое имеет значение, моя она дочь или нет? – пожал плечами я. – Я сделал то, что сделал. Ужасное преступление. Ты собираешься меня наказать за грех десятилетней давности?

– Нет ничего более противоестественного, чем причинение боли своим близким, – сказал Деметрий. – Ты не можешь быть ее опекуном. Я отправлю девочку обратно в Тетис, откуда ее возвратят матери.

– Ты собираешься вести ее через те зараженные червивой гнилью земли, которые мы только что пересекли? – усмехнулся я. – Конечно, горечи между нами столько, что можно отравить стаю гусей, но сейчас не время для радикальных решений. Не время, когда ведьмы произносят заклинания, вызывающие чуму. Не время, когда Кардам Крум готовится к набегу и пиру. Наш долг прежде всего защита людей, и мы не сумеем его исполнить, погрязнув в старых семейных распрях.

– Покиньте мою землю, – с отвращением произнес Палос. – Я вас принял, полагая, что вы верные этосиане. Но вы жестоки.