– Надеюсь, его голова вернет тебе аппетит, – сказал я, хотя тоже не был голоден. Императорский цыпленок неплох, но слишком многое стояло на кону, чтобы уделять ему должное внимание. – Одного за другим мы победим всех врагов. Как сказал добрый патриарх, наш союз священен, и, вступив в него, Крестес и земли этосиан снова обретут безопасность и процветание.

Прошло совсем немного времени, и мои слова были проверены на практике. Весной в водах вокруг Никсоса появились красные знамена. На каждом из них золотой нитью был вышит ятаган под солнцем. Когда на остров обрушилась мощь Хайрада Рыжебородого, мне пришлось исполнить обещание.

Я знал его. Мы сражались и заключали сделки – мы были одного поля ягоды. Пока он со своими забадарами разорял Никсос, грабил часовни и соборы, захватывал женщин и детей и убивал мужчин, я прибыл с десятью тысячами паладинов и воинов Компании на сотне галеонов под царственно-пурпурными парусами. Нам удалось отбить треть его добычи и освободить тысячи пленников. С остальным он бежал в Костану.

Я не назвал бы это победой, но имперские паладины преподнесли дело именно так. Посрамленный Рыжебородый бежал, а имперский флот снова стал силой, с которой следует считаться, всего лишь через год после поражения в Сирме. Хотя в этой картине скрывалось множество трещин, славная реальность часто начинается со славной выдумки.

Тем временем Компания стала частью жизни и государственной машины по всему Крестесу. Даже нужник нельзя было починить без разрешения, заверенного печатью одного из наших чиновников. Поскольку дела на западе шли своим чередом, я обратил свой взор на восток.

Восточные острова, источник нашего богатства, все чаще подвергались нападению кашанцев, которые получали помощь из неожиданного источника – Шелковой империи. И что еще более странно, я получил известие о том, что считал невозможным. Люди, утверждающие, что они из гавани Коварных отмелей, единственного места, где мы когда-либо высаживались на берег за Морскими туманами, прибыли в Коа, желая построить – что бы вы думали? – порт. Мне было трудно в это поверить, но, когда гонец описал, как их одежда меняет цвет, я понял, что это правда.

Новость требовала моего немедленного присутствия. Поэтому нам ничего не оставалось, как готовиться к путешествию на «Морской горе» в Коа, которое займет много лун. По плану нам предстояло заглянуть на несколько дней в порт Вахи, пройти по каналу, ненадолго остановиться в Доруде, а затем направиться прямиком в сапфировые воды Коа.

Но это путешествие не будет таким простым, как прежде, тем более что города на аланийском побережье то и дело переходят из рук в руки между аланийцами и крестейскими пиратами. По пути мы узнали о шокирующем убийстве шаха Тамаза, а затем о еще более шокирующей узурпации трона аланийской ветви Селуков. Меня это не удивило: когда Инквизиция заточила меня в Гиперионе, я открыл звездный глаз и стал свидетелем застольной беседы между соединяющей звезды по имени Сира и Селеной, дочерью императора Иосиаса. В том разговоре содержался намек на некоторые из описанных событий. Поэтому, когда мы узнали о Сире и двух ее племенах из Пустоши, это меня не обеспокоило – да и не имело значения до поры. Вахи и Доруд не перешли под власть Сиры и оставались под контролем моего доброго друга Великого визиря Баркама, а значит, нашим кораблям, как обычно, будет разрешен проход.