– Три серебряные монеты с каждого.

Слова слетали с губ женщины, точно ржавые гвозди, вбитые в камень. В голосе слышалось богатое прошлое – долгие годы употребления табака и спиртного.

– Три серебряные монеты? – Глаза Эрика широко раскрылись, когда он сел в конце комнаты на кровать рядом с Тармоном. – За такие деньги можно купить лошадь с повозкой!

– Три серебряные монеты, такова цена. И никакой торговли. Если вас что-то не устраивает, спите на улице.

– Вот, возьмите. – Кейлен засунул руку в карман, прежде чем Вирандр успел сказать что-нибудь еще, и вытащил кошелек, который Аллерон оставил Тармону.

Внутри у него все сжалось, когда он протянул женщине двенадцать серебряных монет. Его разум даже мог прикинуть, сколько еды можно было купить дома на такую сумму.

Тем не менее он покорно опустил деньги в покрытую коричневыми пятнами руку женщины. Хозяйка гостиницы ухмыльнулась, показав, что у нее практически не осталось зубов, пересчитала серебро и быстрым движением отправила его в карман.

– Умывальня в конце коридора. Завтрак подается от восхода солнца и пока не закончится. Овсяная каша и козье молоко. По другим вопросам меня не беспокоить.

– Я возьму первую стражу, – сказал Тармон, как только женщина вышла и закрыла за собой дверь.

– Нет. – Вейрил покачал головой, бросая свою сумку на кровать, стоявшую ближе к входу. – Ты будешь отдыхать. Мне не требуется столько сна, сколько вам, и если здесь есть маги, я почувствую их присутствие. А ты не сможешь. Через несколько часов я тебя разбужу.

Судя по выражению лица Тармона, он собрался возразить, но передумал. Вейрил и Данн могли быть разными почти во всем, но в одном совпадали: после принятия решения их уже не могли остановить ни пожар, ни наводнение.

Увидев, что никто не возражает, Вейрил сел на кровати, скрестил ноги, положил на колени лук и меч и уставился на дверь.

Кейлен никак не мог устроиться на своей постели, грубая ткань простыней наждаком драла кожу.

Раньше сон являлся для него безопасным раем. Страна снов была местом спасения, куда он сбегал, когда бремя мира становилось слишком тяжелым. Но ему больше не снились сны. Артим Валдлок лишил его этой способности, вырвал, как куски его плоти. Теперь всякий раз, когда Кейлен закрывал глаза, он снова оказывался в тюремной камере. Голод, боль, пустота. Сон из радости превратился в необходимость.

Закрыв глаза, дралейд позволил своему разуму устремиться к Валерису. Дракон устроился на выступавшей из воды скале, в нескольких милях от Кингпасса, не слишком далеко от побережья. Небольшой утес не привлекал внимания проходивших мимо кораблей, но был достаточного размера, чтобы Валерис полностью помещался на нем, подтянув хвост к груди и сложив над головой крылья. И все же Кейлену совсем не нравилось, когда Валерис спал один, а так случалось много раз, пока они плыли на корабле вдоль побережья. Сейчас им предстояла последняя такая ночь, что утешало юношу.