Острая боль в ноге отвлекла ее от этих мыслей. Один из врагов, широко размахнувшись, нанес ей удар. Она смогла его парировать, но бедро вспыхнуло от боли, и на ткани проступила кровь, хотя, надо признать, рана была не настолько глубокой, как могла бы, хотя ступить на ногу было очень больно.
Соберись!
Мирей покачала головой. Сколько они уже торчали в этом болоте, сражаясь с бесконечными врагами? Дышать становилось все тяжелее, казалось, в легких уже горячо. Отбиваться от сирестирцев все еще получалось, но двигалась она все медленнее. А рана на ноге горела огнем.
Потерь, судя по всему, в ее войске было больше, чем она ожидала. И если к врагам придет подкрепление, ее линия обороны тоже скоро рухнет.
В любой другой ситуации она бы подчинилась своим инстинктам и гордости и продолжила бы сражаться, но Редноу говорил иное. В душе Редноу жила боль за каждого погибшего с его именем на устах солдата. И если она хотела заменить военачальника – она должна была научиться нести это бремя.
Но, прежде чем она смогла показать, какой взрослой и вдумчивой она может быть, Редноу, в сопровождении сотен солдат, сам ворвался на поле боя. Он подобно чудовищу, подобно буре мчался вперед.
И за ним тянулся дым.
Запах
С каждым шагом Редноу становился все сильнее.
Сплюнув кровь, он продолжил бежать и усилием воли заставил себя начать трансформироваться. Сперва увеличились, буквально утроив свой размер, его ноги, разом разодрав штаны. Спереди появились острые шипы. Икры и бедра расширились, изменились, и тогда он смог обогнать всадников. Все тело изменялось и росло по мере того, как кровь, напитываясь залившим легкие дымом, текла по венам. Руки увеличились, став больше, чем у человека.
Впрочем, он уже и не был человеком.
Его кожа была окрашена во все оттенки розового и фиолетового, но теперь она была гораздо тверже обычной и пробить ее было почти невозможно. Меч в его руке казался кинжалом.
Редноу мчался по полю боя с такой отвагой, словно для него это было в последний раз – и дым струился за ним.