Мирей споткнулась и, выругавшись, упала. Какой-то солдат помог ей встать, и она упрямо принялась ковылять вперед. А затем вытащила еще один флакон с эликсиром из мохоспина и выпила его. Возможно, это поможет снять боль.
В направленных на нее глазах солдат Теллвун светилось поражение. Мирей поспешила к ним. Сердце сбилось с ритма – за деревом виднелись ноги лежащего на земле человека. И, подойдя к их обладательнице, она забыла и о смерти, и об умирающих вокруг.
Больше она не могла исполнять свой долг.
Исполнять приказы, отданные Редноу.
Справиться с захлестывающей ее любовью.
Теллвун лежала, прислонившись спиной к стволу дерева – и в животе у нее торчал меч, рукоять которого все еще сжимала отрубленная вражеская рука. Из уголка рта раненой стекала тонкая струйка крови, глаза были полуприкрыты.
Мирей взвыла от горя и рухнула перед девушкой на колени.
– Она не может говорить, – сказал один солдат, и Мирей, не отводя глаз от Теллвун, поднесла к ее губам флакон с экстрактом печени мохоспина, надеясь, что это, по крайней мере, даст ей хоть какой-то шанс выжить. Не обращая внимания на собственную боль, она вытерла кровь с губ Теллвун.
– Вы трое! Не вынимайте меч, прижмите рану. Найдите кого-нибудь, кто поможет отнести ее в город. Там должен быть лазарет. Если его там не будет, позовите курильщика. Возможно, она сможет пережить дым.
Солдаты кивнули и, подхватив бессознательную Теллвун, ушли. Кажется, девушка бредила.
– Мы будем вместе навечно, – прошептала Теллвун.
У Мирей хлынули слезы из глаз, и она даже вытереть их не смогла. Сейчас она, как никогда, жалела, что не верит в богов. О, если бы она верила хоть в кого-то, она могла бы попросить богов, духов, творцов – да кого угодно – позаботиться о той, что была ее любовью, ее сердцем.
– Живи, любовь моя, – прошептала Мирей, сжав кулаки и на миг прикрыв глаза.
И она в ярости умчалась прочь. В тот миг, когда она сражалась с врагами, внутри ее боролись гнев, беспокойство и страх. Пусть Мирей и должна была руководить армией – сейчас она этого делать не могла. Она не выполнила своих обещаний, данных Редноу. Мечты сменить его разрушились. Ничто не имело значения, когда Теллвун была на грани того, чтобы спуститься в подземный мир.
Она позволила своему разуму наполниться дурными мыслями. Месть! Лишь месть сейчас вела ее. Ибо она должна была обрушить ее на тех, кто хотел отнять у нее то, ради чего стоило жить.
Рана уже не болела столь сильно, и она легко стояла на обеих ногах.