Орберезис потянулся к груди, но сферы там больше не было.

Его сердце бешено забилось, а грудь сдавило, да так сильно, как не сдавливало даже от дыма.

На этот раз сфера не защитила его.

Красный шар казался безжизненным. В нем не было ничего особенного.

– Итак, это он? – спросила Гимлор. – Он дарует тебе силу?

Такую ярость, с которой на нее бросился Орберезис, Гимлор видала всего пару раз. Но сейчас в его безумных глазах читалось замешательство или даже отчаяние. Казалось, он просто не понимал, как она вообще смогла забрать у него сферу.

Он не знал, что она все детство провела, разживаясь чужими вещами. Сбивая людей с толку и вводя их в заблуждение.

Если Таванар сказал правду – перед ней был обычный человек.

Возможно, она могла бы изучить возможности сферы и использовать ее силы. Возможно, ей стоит слегка продемонстрировать силу – и все эти монархи оставят ее город в покое. А значит, только этой сферы ей и не хватало, чтобы восстановить мир.

Жулик бросился на нее, но он был слаб, и она, сжимая сферу в руке, легко оттолкнула мужчину. Ей нужно просто его прикончить. Мертвому богу никто поклоняться не будет – все легко поймут, что он никакой не бог.

Она бы просто оказала всем услугу.

Когда-то Гимлор не понимала слов мадам Маци.

«Тебе нужен нож, дитя».

Она прожила с хозяйкой четыре зимы, и ножом за это время она ни разу не пользовалась. Словно почувствовав ее сомнения, мадам Маци вытащила из рукава длинный острый клинок, вытерла его и протянула ей.

«Он принадлежал моей бабушке. Потом – моей матери. Теперь он принадлежит мне. Я предполагала, что он перейдет моей дочери, но до того дня, как ты попыталась стащить мой кошель, ее у меня просто не было, так что я хочу передать его тебе. Вот, возьми».

Боги защитили ее в тот день, и она случайно встретила мадам Маци. Она взяла нож и взвесила его в руке. Впрочем, дело было не только в том, сколь удобно он лег в руку. Сейчас на нее перешла вся тяжесть ответственности.

«Тот, кто владеет ножом, обязан его использовать, дитя. Помни это».