— Вы, кажется, служили хаю Мати? — спросил полководец.

— Еще когда он и хаем не стал.

— Что можете о нем рассказать?

— У него славная жена, — ответил Синдзя.

Юстин улыбнулся шутке. Баласар чуть склонил набок голову.

— Всего одна жена? Это ведь не по правилам хайема, так ведь?

— И сын тоже один. Да, это странновато, но он и сам — не обычный хай. В юности он был простым грузчиком, потом путешествовал по восточным островам и городам. Не убивал родных, чтобы взойти на трон. Утхайем считает его недоразумением, он впал в немилость у дая-кво, и, мне кажется, считает свою власть обузой.

— Выходит, он плохой вожак?

— Лучше, чем они заслуживают. Большинству хаев их работенка очень даже нравится.

Баласар улыбнулся, Юстин сдвинул брови. Они оба поняли.

— Он не выслал дозорных, — заметил Юстин. — Военачальник из него никудышный.

— А кто бы выслал бы дозорных в такую пору? — возразил Синдзя. — С таким же успехом его можно винить в том, что он не следит за луной, на случай, если мы оттуда нападем.

— И как же вышло, что сын правителя оказался грузчиком? — Баласару, похоже, не терпелось сменить тему.

Покачиваясь в седле, Синдзя поведал им историю Оты Мати. Как тот покинул селение поэтов, выбрал другое имя и стал разнорабочим. О его жизни в Сарайкете, а потом — на Восточных островах. Как он стал посыльным, встретил свою будущую жену, а потом попал в заговор людей, стремившихся захватить трон отца. О трудностях первого года правления. Как зимние города охватила чума и как Ота с ней боролся. О скандале, который разгорелся, когда он отказался взять в жены дочь хая Утани. Синдзя даже рассказал, правда, неохотно, печальную историю своей любви. Закончил он тем, что хай Мати собрал ополчение и отправил его на запад, прямо в руки Баласару.

Генерал внимательно слушал, задавал вопросы, говорил, что думает, просил побольше рассказать о той или иной черте правителя. Солнце за их спинами уже скатилось к горизонту. Похолодало, и Синдзя снова натянул на плечи кожаный плащ. Ночь была уже близко, а луна до сих пор не встала. Наемник ждал, что все кончится, когда придет время ставить шатры, но и тогда Баласар его не отпустил. Он все выспрашивал подробности.

Синдзя решил не увиливать. Он остался жив, потому что не вызвал подозрений, но теперь близился час, когда его верность могла дать трещину. Гальты это понимали. Если бы он стал выкручиваться, медлить с ответом, запутывать их, Баласар мигом бы его раскусил. Поэтому наемник старался говорить одну правду. Все равно генералу пригодится немногое. В конце концов, Синдзя никогда не видел Оту, командующего армией. Если бы его раньше спросили, во что выльется такая попытка, сейчас все уже убедились бы, что он был неправ.