— А поэты?

— У них есть черновик пленения. Думаю, попробуют вызвать андата. И скоро.

Баласар почувствовал, как в животе комком сжался ужас, но в то же время им овладело странное спокойствие. Он и не подозревал, что в глубине души его гложут сомнения. Но даже если выбор и был, он исчез, едва Баласар узнал, что поэты выжили и собираются пленить андата. Он взглянул на карту. Разум тасовал стратегии, как игроки в хет — костяные таблички.

— На башнях люди? — спросил Баласар.

— Да, генерал, — кивнул Синдзя. — Они запаслись камнями и стрелами. По ближайшим улицам пройти будет нельзя, но прицелиться как следует с такой высоты никто не сможет. Возьмите чуть влево и вправо, держитесь около стен, и все. На земле сопротивления опасаться нечего. Они надеются лишь на то, что смогут подольше задержать вас на поверхности, а там холод сделает за них всю работу.

Три направления, подумал Баласар. Одни пойдут на юг, вычищать склады и лавки, другие — на кузнецов и мастеровых, третьи — во дворцы. После того, что произошло с Коулом, паровые повозки он брать не собирался. Значит, нужны всадники, хотя от них и будет мало толку, если бой перейдет в дома и дворцы. А так оно, скорей всего, и случится. В подземельях конники и вовсе не нужны. Лучники тоже не принесут особой пользы. В городе мало открытых, свободных пространств. Правда, несмотря на заверения Синдзи, Баласар ожидал, что бои на земле все же будут. Потому он решил, что с пехотой пойдут и отряды стрелков, чтобы дать отпор, если кто-то начнет обстреливать их из окон и снежных дверей.

— Благодарю, Синдзя-тя, — сказал Баласар. — Я понимаю, чего вам все это стоило.

— Так было нужно, — ответил наемник, и Баласар улыбнулся.

— Я не стану держать вас тут. Можете остаться в лагере или догнать Юстина и поехать на север.

— На север?

— Он присмотрит за той стороной. На случай, если кто-нибудь попытается улизнуть из города во время битвы.

— Отличная мысль, — согласился Синдзя, хотя голос у него немного погрустнел. — Раз так, я хотел бы присоединиться к Юстину-тя. Знаю, он обо мне не лучшего мнения. Если вдруг что-то пойдет не так, я бы хотел оказаться у него на виду. Пусть поймет, что трудности — не моих рук дело.

— Хорошая мысль, — ответил Баласар, посмеиваясь.

— Вы победите, — сказал Синдзя.

Это были простые слова, но за ними скрывалась тяжесть. Печаль, которую воины часто испытывают перед лицом поражения, и почти никогда — перед лицом победы.

— Вы думали о том, чтобы встать на их сторону, — сказал Баласар. — Когда были с людьми, которых знаете столько лет. В своем старом доме. Трудно было там не остаться.