А потом все кончилось. Битва оборвалась так же внезапно, как вспыхнула. У ног лежали тела врагов и друзей. Правда, последних было совсем немного. Пар поднимался над остывающими трупами, над всеми одинаково. Но зато они захватили вход в подземелья. Еще один, последний натиск — внутрь, в самое чрево города, и дело сделано. Конец войне. Конец андатам. Всему. Баласар по-волчьи оскалился. Плечо больше не болело.

— Генерал! Он завален!

— Что?

К нему подошел один из командиров. Рубаха на нем пропиталась кровью от локтей до колен, в глазах дрожала тревога и растерянность.

— Не может быть. — Баласар шагнул ему навстречу.

Воин повернулся и повел его за собой. Перед ними вырос вход в тоннели: огромная пасть каменной арки. Вниз вел широкий коридор, по которому могли проехать четыре повозки в ряд. Баласар подошел поближе, оступаясь там, где истоптанный снег превратился в скользкое месиво. Командир не ошибся: в тени под аркой виднелся завал из обтесанной брусчатки и бесформенных осколков, огромных валунов и камней величиной с кулак. Между ними поблескивало битое стекло и острые обрезки металла. Чтобы расчистить это, уйдет несколько дней.

Его обманули. Синдзя Аютани повел его по ложному следу. Вкус предательства был горек, словно зола. Но хуже всего было то, что это ничего не меняло. Защитников почти не осталось, а запасы камней и стрел на башнях рано или поздно подойдут к концу. Вожак наемников добился лишь того, что затянул агонию. Баласару этот обман будет стоить нескольких сотен воинов, а хаю Мати — нескольких тысяч.

«Синдзя, Синдзя. Ты был на моей стороне. На моей», — подумал он и приказал вслух:

— Несите карты!

Понимая, что попал в ловушку, и зная, что защитникам города нужно место, куда отступить и где собрать силы для новой атаки, Баласар пробежал глазами по тонким линиям, отмечавшими подземные ходы и улицы. Его пальцы запятнали карту чужой кровью.

Нет, идти нужно было не во дворцы. Синдзя послал их именно туда. Не в кузни. К нему вернулись прежнее холодное спокойствие и отстраненность. Буря в крови утихла. Баласар снова стал генералом. Им нужны были склады. Север города. Подземные галереи отлично подходили, чтобы собрать в них большой отряд или поставить койки для раненых. Там наверняка есть запасы воды, и свет оттуда не проскользнет наружу. Баласар и сам выбрал бы это место, чтобы руководить обороной.

— Мне нужны посланники, — сказал он. — Дюжина. Надо пробраться к тем, кто ушел во дворцы, и сказать им, что план изменился.

Синдзя гнал коня на север. Услышав, как затрубили рога, возвещавшие начало битвы за Мати, он только пригнулся к лошадиной гриве и еще быстрей поскакал по тропам и каменистым шахтерским дорогам, которые кружевом увивали холмы за городом. Там, в предгорьях, где поколения назад люди черпали из недр земли руду, находилась одна из первых, старейших шахт — убежище для детей Оты и поэтов. Единственной преградой между ней и городом были Юстин и сотня вооруженных гальтов. Синдзя вздрагивал, представляя след колес на снегу, уходящий в жерло рудника. Только бы Юстин его не нашел.