В последний раз я видел Парнас в день открытия святилища. Теперь, когда мы находились в Греции, где время имело значение, я развлекался тем, что подсчитывал, сколько именно лет прошло с тех пор. Тысяча восемьсот! Тысяча восемьсот лет моей жизни. Долина дрожала, звенела от воя визгливых рогов, боя кожаных барабанов. По склонам горы бежали кричащие женщины, воздух наполнялся запахом крови убитых козлов и баранов. Я вспомнил, как тогда река, протекающая меж холмов, окрасилась в розовый цвет и запахло смертью.

Теперь здесь было тихо, если не считать топота лошадиных копыт и скрипа колесниц, которые медленно заворачивали в глубокое ущелье, охраняющее оракул Аполлона. Мы легко преодолели обширную равнину под названием Криза. Старые западни и укрепления, разбросанные по склону, не смогли задержать нас. Я скакал впереди главной колонны вместе с Тайроном и Илькаваром, уже чувствовалось прохладное дыхание ледников, лежащих на вершине Парнаса. На расстоянии гора казалась маленькой, а сейчас крутые склоны нависли над нами, каждое движение коней отдавалось эхом.

Мы осторожно огибали склоны и наконец оказались возле ущелья, ведущего в Дельфы. Вертикальные стены удивительно белых скал слепили глаза. Казалось, что земля, которая простиралась перед нами, рассечена мечом на две части. Все, что находилось перед скалами, казалось темным на фоне сияющей белизны. Река петляла по долине между двумя рядами древних оливковых деревьев, они тоже отливали серебром, будто покрытые инеем.

С восходом солнца горы порозовели. Там, в этих горах, Аполлон основал святилище. Я знал, куда нужно смотреть, по какому повороту тропы, вьющейся меж мраморных плит и священных рощ, нужно идти. Мы ехали впереди колонны и вскоре увидели еще одну сверкающую полосу. То были не древние скалы раздвоенного ущелья, а последние защитники оракула, две сотни немолодых греческих воинов, готовых умереть за своего бога.

Нам сообщили, что на них пояса из бычьей кожи. Это означало, что они будут биться до конца, ни за что не отступят. Они принесли клятву.

Над краем утесов вдруг появились грозовые тучи, в ущелье стало темно. Греки принялись стучать мечами по щитам, звук все нарастал из-за эха, разносящегося по долине. А затем греки начали растекаться во всех направлениях, как струйки воды, и занимать оборонительные позиции.

Они, конечно, не устоят против мощной армии кельтов, которые не спеша приближались к своей цели.

Бренн со всей яростью обрушился на оракул в Дельфах. Он бросил на него тысячу отборных конников и гесатов, сорок повозок, чтобы вернуть своих «предков в золоте и серебре», которые находились в плену в этой горе.