В тот день Аполлон не защитил свой оракул, хотя сами греки отрицали это, но уже после того, как Бренн стал пищей для воронов. Только две повозки удалось наполнить вещами, совершенно точно украденными у кельтов. Еще четыре повозки были нагружены другой добычей. Честно говоря, этих сокровищ было слишком мало, чтобы вознаградить за доблесть такую огромную армию.

Бренн это знал, поэтому отправил Болджосу указание «брать все подряд»: шелка, сапфиры, полированные камни, бронзу, даже керамику.

— Все, что блестит!

Слишком много голодных глаз будет приглядываться к повозкам с сокровищами, прикидывая свою долю.

Я наблюдал за разграблением Дельф с противоположной стороны долины, я устроился в развалинах небольшого здания, которое когда-то было казармой для воинов, охраняющих священников и пифию. Илькавар наигрывал на своей волынке. Он пытался сочинить «песнь о героической и трагической судьбе этих мест». Но у него ничего не получалось.

Конан вернулся очень скоро и сообщил, что грабить здесь особенно нечего. А Тайрон, видимо, отправился в пещеру не столько из жадности, сколько из интереса, а когда наконец нашел нас на холме, вид у него был озадаченный.

От оракула доносились пронзительные, но приглушенные звуки. Вполне мирная картина.

Тайрон спешился и присел рядом со мной, потирая руки, словно ему было холодно.

— Под горой — невероятно запутанный лабиринт, — рассказал он. — Помещение за помещением, коридоры уходят в гору по спирали, но снова выходят наружу. Замечательное место! Я здесь как дома. Я уверен, что этот оракул связан с другими. Я слышал звук разных ветров, скрип дубов, учуял запах сосновой смолы. А еще оракул соединен с моей родной землей. Я прекрасно знаю запах своей родины. Кроме того, в лабиринте есть ловушки и тупики. Там полно золота низкого качества, прекрасных обсидианов и замечательной резьбы по кости, все это хранится в глубоких нишах. Эти ублюдки уволокли бы все, но им никогда не найти их.

Илькавар спросил, не видел ли он Ясона, и критянин кивнул, стаскивая с головы свой шлем с зеленым плюмажем. Он указал на тропинку, у начала которой мы сейчас сидели, она вела вниз в долину.

— Кажется, я видел его. На нем снова кельтские доспехи. Он сражался сразу с двумя греками.

Два умирающих грека пытались спрятаться, значит, Ясон где-то поблизости. Мы побежали к белым колоннам перед входом в пещеру. Там мы его и нашли. Он стоял с мечом в руке, взгляд его был устремлен куда-то к выходу из долины. Он был задумчив, может, даже печален. На нем, в самом деле, были яркие доспехи одного из кельтов, погибших в походе. У ног Ясона валялся еще один поверженный грек, он вздрагивал, его душа еще не совсем покинула тело. У самого Ясона на руке был порез, который кровоточил. Илькавар перевязал ему руку полоской кожи. Я держался от него на почтительном расстоянии.