Вся неширокая долина благоухала ароматами зажженных курильниц. На каждой тропинке, у каждой статуи, у каждой пещеры, у каждого дерева дымились триподы — так греки молили Аполлона защитить их святилище.

Бренн давил эти курильницы, он срубал ветви и превращал их в жертвоприношения, он сбрасывал мраморные статуи, которые простояли в своих нишах тысячу лет, спокойно созерцая долину и окружающие ее скалы. Бренн велел своим солдатам выкрикивать оскорбления змеям, которых мы не видели, но которые, как он говорил, там были, ползали под землей.

Он грозился, что срубит голову пифии, так называли страшную старуху, которая сидела, прикрывшись вуалью, перед мерзкой расселиной в скале и изрекала предсказания от имени Аполлона. По его словам выходило, что хозяйка оракула была ужасным страшилищем, изрыгающим змей из своего уродливого рта. На самом деле пифия — скорее всего молодая женщина, вполне обычная, которую использовали жадные дельфийские священники в своих целях, — сбежала задолго до того, как на горизонте заклубилась пыль, поднятая приближающимся войском. Разочарованный, но непоколебимый в своем решении Бренн отрубил голову молодому греческому воину, побрил ее своим ножом, намазал охрой губы и глаза. Позднее он показывал этот трофей командирам, заявляя, что ее змеиная кожа скрывает истинный возраст предсказательницы. Потом Бренн смазал голову маслом и убрал отвратительную добычу, пока не начала прорастать щетина и не выдала его уловку.

Бренну пришлось убедиться в правдивости рассказов о том, что персы успели разграбить святилище до него. Почти все, за чем он пришел сюда, давно уже было вывезено на восток. Эти сокровища, возможно, все еще хранились в храмах и дворцах в Персии. Хотя скорее всего Александр из Македонии, который напал на персов вскоре после их набега на Грецию, расплавил сокровища, чтобы раздать воинам в качестве добычи и оплаты. Так что уже целое поколение тому назад все, что Бренн мечтал вернуть, перестало существовать, превратилось в обычные деньги.

Бренн отправил всадников к Акикорию, чтобы тому передали новость, сейчас Акикорий должен был уже приближаться к Геллеспонту, узкому проливу между двумя берегами в самой южной части Черного океана. За проливом начинались руины Персии. Поход Акикория на этом не закончится.

Болджоса тоже не было в Дельфах. Он взял с собой несколько тысяч человек и отправился на северо-запад, в дубовое святилище в Додоне, по пути опустошая земли.

Греки пребывали в смятении. Их крошечная армия отступила за Ахейский пролив, на бывшую родину Ясона, и ожидала там, когда перестанет сотрясаться земля.