На вершине холма пасся бык. Трава там ярко зеленела. Никогда прежде я не видел такого быка. К вечеру четверо из нас прокрались по лесистым бокам Тауровинды и поймали зверя. Он был громадный, и одному из нас сильно от него досталось. Но мы поймали его и спутали ему ноги, а холм провозгласили своим владением. На следующее утро, когда стали валить деревья, расчищая дорогу, я сам забил в землю первое бревно частокола. Я чувствовал, как оно отворяет холм под моими ногами. Я загнал вглубь корни, и там они остались.

Я уснул под той меткой.

Я позволил духу помолчать. Как и у матери Тайрона, время его воскрешения было коротко. Сразу после смерти это эфемера, или «срок в сумерках». Много времени спустя это «сон возвращения». Но, подобно всем снам, этот миг воображения быстро рассеивается, обращаясь в хаос.

Наконец я поторопил его:

— Ты унес пятую часть того, что вы звали Дедалом. И у других было по пятой части?

— Да. Дедал. Человек, привезенный на Рейн как диковинка, за много поколений до моего рождения. Он попал в плен на южных островах в Южном океане, его захватили разбойники-торговцы, больше привычные, как мне рассказывали, торговать золотой пылью, оружием и овчинами. Они называли его Дедалом. Его и продали как оружие. Мои предки сочли его ловкачом-обманщиком. Его таскали от крепости к крепости и заставляли потешать народ.

Дурандонд поднял глаза:

— Это было еще до меня, задолго до меня. Но кое-что из созданного им еще украшало залы наших владений. Резьба, маски, диски и крошечные уродливые фигурки, снабженные крыльями. Иногда, когда за стенами бушевала гроза, крылатые изваяния и в самом деле порывались взлететь. Не просто ветер сотрясал тонкие рамы и колебал крылья бабочек. Они взмывали, натягивая кожаные путы, удерживавшие их. В них была жизнь.

— А этот Дедал?

Дурандонд указал на ларец в углу своего посмертного жилища:

— Пятая часть его лежала там. Так мне рассказывали. Сердце и легкие человека. Сделанные из золота тонкие кованые пластины с выбитыми на них тайными знаками. Их забрали вскоре после моей смерти.

Сделанные из золота…

Я потребовал, чтобы Дурандонд вспомнил все, что ему в детстве рассказывали о Дедале. Он вздохнул. Дух был утомлен. В зале становилось сумрачней, земля смыкалась, запах плесени подсказывал, что не все в этой мертвецкой так свежо, как представлялось взгляду. Дурандонд оживился. Он стремился воссоединиться со своим трупом, вернуться на тот остров в Царстве Теней Героев, на котором геройствовал ныне. Он был, собственно говоря, не более как один из Мертвых, хотя и не участвовал в мести, обрушенной Мертвыми на эту землю, которую он объявил своим владением.