Аркандонд мог не говорить сыну: «Я не был лучшим правителем. Не был лучшим человеком. Будь правителем вместо меня. Гордись тем, чем некогда был наш клан, и найди для него новую вершину».

И как будто услышав отца, Дурандонд прошептал: «Я обязательно это сделаю».

Он обнял отца, преклонил перед ним колени, встал, улыбнулся прощальной улыбкой и отвернулся. Позднее, скрывшись среди южных холмов и ощутив себя на время вне опасности, Дурандонд выехал к самому гребню и оглянулся на цитадель. Над стенами поднималось пламя. Темные фигурки падали с башни. Смерть вслепую бродила среди отчаявшейся беспомощной жизни.

— Надо было нам послушать Странника, — горестно заметил Орогот.

— Я уже говорил: я его слушал.

— Почему же ты ничего не сделал?

— Я думал, мы как раз что-то делаем, — прищурился Дурандонд.

— Уходим на запад?

— Так он нам сказал. Сдается мне, что от пророчества не убежишь. Вот потому-то я подготовился, а вы нет.

Орогот принял укор.

— Кайлум с отцом выступили против Рива. Он успел прокричать боевой клич после того, как отец пал рядом с ним.

— И все-таки он уходит на запад. Так сказали гонцы.

— Тело отца с ним.

— Хорошо. На западе обитают Мертвые. На запад мы уходим в конце нашей жизни.

Впервые за время их встречи Орогот рассмеялся:

— Клянусь рассветным криком Тараниса! Уверенности в тебе — что молока в груди Бриганты.

Дурандонд весело взглянул на побратима:

— Разве это плохо?

— А я не жалуюсь. Нам понадобится вся уверенность, какую мы сможем собрать, потому что жить мы будем в тени унижения отцов.