Теперь Ясон смотрел на Медею, пристально следившую за ним.

— Кто переправился во второй лодке?

Она покачала головой. И не ответила.

— Ты смеялся, переплывая реку? Какое воспоминание вызвало из твоей груди столь непривычный звук?

— Ты следила за мной?

— Конечно, следила. Я следила за тобой с тех пор, как ты вернулся из Мертвых.

— Не слишком утешительная мысль.

— Я и не собиралась тебя утешать. Что тебя рассмешило?

— Что меня рассмешило… — повторил он и, пожав плечами, облокотился о мраморный подоконник, уставившись в обманный свет прошлого. — Я подумал, каким умным я был в мальчишестве и как скоро у меня похитили тот ум. Я вспоминал Хирона. И своего отца Эсона. Ты его не знала. Только моего ублюдка-дядюшку, убившего его.

— Пелея? Того, кто подбил тебя отправиться за руном? Но без него мы с тобой никогда не встретились бы.

Смех вырвался у Ясона так неожиданно, что он чуть не подавился.

— Ну, хоть это и звучит очень романтично, однако, если подумать, хуже бы не было.

— Прокисший мужчина. С кислыми мыслями.

— Да. Вот что получается из отца, если убить его сыновей.

— Я не убивала наших сыновей. Я только отняла их у тебя.

— Ты отняла у них их мир. Ты убила их так же, как убила меня. Твоими руками правила ненависть, а не желание охранять.

— Ненависть сделала меня слепой к нуждам сыновей. Я не спорю с тобой, Ясон. Ужасно было отправить их так далеко в будущее. Хотя я не бросила их, я осталась с ними. Я присматривала за ними… как могла. Потратила все силы. У меня не осталось времени: самое большее — несколько дней.

— Не жди от меня жалости или прощения, колдунья.

— Я не жду. И я не колдунья.

Ясон, вдруг рассвирепев, плюнул под ноги Медее.