И причал уже не был знакомым причалом гавани Иолка.

— Я узнаю место, но не помню его.

— Гавань на Крите, где ты сошел на берег в гневе, потому что дядя потребовал от тебя украсть корабль, прежде чем плыть за руном.

— Конечно… Но… тогда это не твое создание. Этот дворец не твой.

Медея слабо улыбнулась, едва прикрыв улыбкой грусть и отчаяние последнего разоблачения.

— Его, — признала она. — Я больше ничего не могу дать. Даже защиты. Огонь погас. Да, дворец его, Мастера. Он создает окраину мира, какой ее запомнил. И меняя ее облик, он движется и неизбежно перейдет Нантосвельту. А перейдя реку, оставит за собой одну лишь пустыню.

Ясон как будто повеселел. Он взглянул в небо, поискал взглядом черные крылья стервятников, готовых — он знал их обычай в этих северных странах — уволочь мертвого в свой ад.

— Арго привел меня сюда на смерть?

— Не думаю, — прошептала Медея. — Он любит своих капитанов.

— Тогда зачем?

Но прежде чем она успела ответить — даже если ей было что ответить, — мир дворца вокруг них дрогнул и распался. Сладкое благоухание розового масла сменилось резким запахом сосновой смолы и хрустящей свежестью горного воздуха. Они падали порознь: Ясон скользил по заросшему жестким кустарником склону, Медея кувыркалась за ним. Небо стало ярко-синим. Он ударился об изрезанную шрамами серую скалу, торчавшую из склона, как окаменевший обломок ствола. Серые деревья проросли в расщелине скалы. Ветви раскачивались над ними, как руки танцовщиц.

Следующее, что он увидел: бронзовый блеск над собой, ощеренный лик, подобный лику Горгоны. Рука грубо вздернула его вверх. Несколько фигур склонились над ним, стащили с камней на гладкий склон. Последнее, что он увидел, был берег реки.

Последнее, что он услышал, был скорбный крик Медеи откуда-то сверху. Силы оставили ее. Она истратила все, до последней капли. И тогда солнце, начинавшее опускаться к западу, ударило в спину стоящему, и его лицо и руки снова тускло сверкнули бронзой.

Глава 34 КРАЙ МИРА

Глава 34

КРАЙ МИРА

Я прошел полпути через опустошенные земли — бывшие владения Урты, — полпути к реке через руины, когда услышал наконец далекую песню, призывную песнь Арго. Он тосковал. Он торопил. В песне был плач, воспоминание о рождении первой лодки, о костяных дудочках и глиняных свистульках, которыми мы, дети, перекликались друг с другом, когда природа и ее создания подлаживались под придуманные нами простые напевы.

Я отдыхал в развалинах селения, очищенного от всего живого наплывом Страны Призраков. Я удобно устроился у каменного очага в хижине, за грудой нарезанного торфа, допустив к себе останки воспоминаний о бежавших, убитых и умерших. Крики и эхо тех криков звучали громко. Поля и жилища стали открытыми могилами для ворон. Силы вторжения не щадили обитателей деревень и селений. Они оставили свои знаки, развесив их по деревьям, как уродливую жертву полчищам воронья.