Миеликки удалилась. Стояло лето, колыхалась высокая трава, пестрели цветы. Даже здесь, в этой памяти детства, где маски говорили со мной, поучали меня, даже здесь я ощущал легкое движение Арго, моей лодочки, плывущей по водам между двумя царствами. Я призывал прошлое.

— Где ты, Синизало?

Прислушавшись к молчанию, я снова позвал:

— Синизало?

— Я здесь. Ты давно идешь предначертанным путем. Не пора ли вернуться домой? Остальные уже собрались. Все восемь дома. Мы только что встретили твою сестру.

— Как она?

— Грустит. Она потратила отпущенное ей время по-своему. Ты один у нас лентяй. Мальчик, которому лень завязывать шнурки. Мальчик, который слишком любит жизнь, чтобы воспользоваться своим великим даром — чарами, волшебством, управлением — называй как хочешь. У тебя еще много осталось. Так что нам, видно, еще долго тебя дожидаться.

Синизало дерзко показалась мне. Маленькое светлое личико, детская улыбка, копна непокорных медных волос, ребяческое любопытство во взгляде.

Но она не была ребенком. Всего лишь его воплощение, дитя на земле.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросила малышка.

— Сколько лет будет отнято у меня в обмен на год для умершей дочери Дедала?

— Для медового дитя?

— Для девочки, убитой и сохраненной в прозрачном кувшине с медом. Убитой диким созданием. Привезенной сюда мною. Сейчас она в трюме корабля.

— А сколько лет ты готов потратить?

Я ответил.

— За это она может получить… десять. Хватит?

— Больше я не могу себе позволить. Придется обойтись этим.

— Вот и хорошо. Мы дождемся тебя скорее, чем думали.

Синизало звонко рассмеялась, помахала мне и скрылась в высокой густой траве, среди розовых и лиловых цветов.