— Я действительно тебя люблю. Ты это знаешь.

Она легонько, дразня, поцеловала меня в губы.

— Я спросила: ты правда любил меня?

И опять я не сразу нашел слова. Заговорил тихо:

— Поначалу ты злила меня. Иногда даже пугала. Ты это знаешь. Мы уже говорили об этом. Но все давно уже изменилось. Это ты тоже должна знать. Я очень люблю тебя.

Она вздохнула, еще раз улыбнулась мне, а затем отвернулась и положила голову на подушку.

— Верю, что любишь. Верю, что любил. Ты любил меня. Значит, еще не конец. Мы еще найдем друг друга. Я так рада.

Она свернулась рядом со мной, греясь моим теплом.

— Ты ведь меня не оставишь, правда? Только не этой ночью.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к ее тихому дыханию.

— Нет, Ниив. Я тебя не оставлю.

Она всхлипнула, вздохнула и замерла.

— Держи меня крепче, Мерлин. Теперь мне надо уснуть. Мне нужно, чтоб ты обнимал меня. Мне нужна отвага, чтобы встретить сон.

— Что еще за сон?

— Лебединую Грезу. Мне надо увидеть сон о лебедях. Они такие красивые. Я их люблю. И отец любил.

Я держал ее очень крепко. Я тихонько говорил с ней. И очень скоро она уснула. Мои руки не уставали обнимать ее.

Пришел рассвет, а с ним — Урта. Он откинул оленью шкуру, закрывавшую дверь, и резкий зимний свет залил наш маленький дом. Урта казался темной тенью в яркой раме. Он, порывистый и бесцеремонный, вдруг смутился при виде нас. Он долго молчал, потом спросил:

— Я тебя потревожил?

— Нет. Ты нас не потревожил.