Даже слишком быстро.

Странная метель. Непривычная. Словно… зачарованная. Снежинки переливаются, мерцают.

Снегопад густеет, превращаясь в сплошную стену белоснежных хлопьев. Они больше не мерцают.

Теперь все меняется.

Вместо привычных запахов — лошадиный пот, лежалая шерсть пальто возницы, влажная от бесконечного дождя земля — остается только морозный воздух. Неслышно воя и свиста ветра. Я стою в абсолютной тишине.

Кажется, будто мира за пределами метели не существует вовсе.

Поворачиваюсь к вознице, но не вижу его в густом снегопаде. Испуганно хватаюсь рукой за холодную кожаную обивку кареты. Страшусь, что стоит сделать шаг — и я потеряюсь в снежном тумане.

Пальцы скользят по ледяной латунной ручке. Рывком открываю дверцу. Запрыгиваю в карету.

Пережду метель внутри.

Стихия унимается через несколько минут. Вновь светит тусклое солнце. В воздухе разливается густой терпкий аромат лошадиного пота. Кряхтит над поскрипывающим колесом возница.

— Сорвало, тьма его побери, — растерянно бормочет мужчина. — Проверял ведь перед поездкой. Смазывал. Затягивал. А все одно — сорвало.

Я отворачиваюсь от окна. Вскоре карета покачивается — возница запрыгивает на козлы. Я слышу, как мужчина кричит:

— Трогаемся, леди Эленрисс!

Свистит в воздухе кнут.

До особняка добираемся быстро. Но я не спешу выходить.

Недоуменно замираю, положив ладонь на ручку дверцы кареты. В очередной раз забываю, что открыть ее должен возница. Но не это заставляет похолодеть от страха.

В окне спальни мелькает женская фигура.

Показалось?

Я вглядываюсь за полупрозрачные шифоновые занавески цвета лаванды. Фигура кажется знакомой.

Она снова появляется. Проходит мимо окна. Выглядывает.