Протиснувшись сквозь толпу солдат, я начал осторожно пробираться вдоль стены, прячась за шелковыми портьерами. Я не сводил взгляда с мерзкой вдовы. Рев боя превратился в глухой гул. Я видел не Хирану, а Хорикс, которая уложила меня в саркофаг, вдову, которая привязала меня к столбу и оставила поджариваться на солнце. Я видел человека, обещания которого ничего не значили. Вдова считала меня лишь средством для достижения цели.

Хирана заметила меня слишком поздно. Ее меч пролетел у меня над головой, когда я ударил плечом в ее многослойные черные оборки. Под ними оказалось костлявое тело, и я сдвинул его вперед. О вселении я не думал, однако моя сила воли протолкнула меня под кожу вдовы. За миг до того, как ее спина коснулась стекла, я увидел Хирану насквозь – ее черное, увядшее сердце, которое висело во тьме, словно гнилой каштан. Я увидел, как годы протянулись позади нее, и каждый из них она прожила, ненавидя и мечтая о мести. Все мы созданы из прожитых лет, но важны не только они, но и то, на что мы их потратили. Жизнь, проведенная в ненависти, калечит душу, погружает ее во тьму и заставляет разлагаться изнутри. Так и произошло с Хираной. Ее бы уже ничто не спасло.

Когда я освободился от ее искалеченной души, то обнаружил, что крепко сжимаю ее руки, а половина монеты зажата между нашими кулаками. Мы тянули за нее, и каждый старался стряхнуть с себя противника.

– Отдай монету, Хирана! Отдай мне то, что задолжала!

– Теперь ты мой навеки, Келтро! Это тебе урок за непокорность!

Я оскалился и вместо того, чтобы тянуть, снова надавил. Хирана заверещала, когда мои голубые руки слились с ее руками, и ее крик завибрировал в моей глотке. Я почувствовал удивление и шок, но сильнее всего была ярость. Я давил и давил, собирая все оставшиеся у меня силы, чтобы победить вдову.

– Отдай! Мне! Монету! – крикнул я – наполовину ее голосом, наполовину – своим.

Я толкнул изо всех сил, одновременно выхватывая у нее монету.

Мой трюк сработал – но сработал слишком хорошо. Половина монеты на цепочке выпала из ее скрюченных пальцев, но магия вселения все еще удерживала меня. Огненная душа Хираны врезалась в меня, и пока мы боролись, моя монета упала на мраморный пол.

Звук разбивающегося стекла вытащил меня обратно на солнечный свет, и осколки посыпались мне на голову. Вселение не отпускало меня. Я все еще смотрел на мир глазами Хираны; каким-то образом я развернулся и увидел, что мои серые руки отчаянно цепляются за выступ на гладком мраморе. За моими пальцами потянулись кровавые следы, и я заскользил вниз. Мой рот наполнился визгом. Меня оглушил крик, ужас наполнил мое сердце, и я понял, что под моими ногами ничего нет.