– Назад! Я дознаватель Палаты Кодекса!
Ее противники ничего не сказали. Именно это заставляло Хелес холодеть от страха. Обычно нападавшие похвалялись, или холодно угрожали, или хотя бы рычали. А эти люди словно хотели разобраться с ней поскорее и вернуться в башню, где остывал ужин.
– Я сказала – назад! Прекратите! Именем императора и Кодекса!
Нож Хелес метался из стороны в сторону, но она была одна, а их – трое, и это означало, что один из них мог ее схватить. Так он и сделал, и нож полетел на землю.
Кулаки обработали ее живот, затем ее лицо. Как только она рухнула на землю, сапоги снова принялись яростно пинать ее голову, словно она – мяч, которым играют уличные мальчишки. Хелес погрузилась в головокружительную тьму; свет превратился в узкую полосу, да и та быстро угасала. Хелес упорно сражалась, но тьма твердо решила завладеть ею. Звуки последовали за светом, но Хелес расслышала крик, который заглушил шарканье сапог.
– Именем императора и Кодекса!
«Храбрость – броня для дурака» – так гласит пословица, и в Араксе храбрый мужчина всегда погибал. Храбрый мальчик – тоже.
Ну как же так, Джимм?
Глава 23. Ошибка злоумышленника
Глава 23. Ошибка злоумышленника
Чтобы познать зло, сначала загляни ему в глаза. Даже если для этого нужно посмотреть в зеркало.
Про духа Мелебера Крейла можно говорить что угодно, но стойкости ему было не занимать.
Целый день и целую ночь его тыкали и кололи медью, его рубили и резали на куски. Но его губы были сжаты крепче, чем завязан кошелек банкира, и лишь когда от него отрезали еще одну часть, Крейл рычал.
Тор Темса отошел назад, чтобы оценить результаты своей работы; его глаза бегали, а призрак тем временем слегка раскачивался на цепях, с ненавистью глядя на своего мучителя. Его синее сияние наполнило темный подвал, создавая в нем ощущение холода.