Третья особь получила от Скира. Он метнул глиняным шаром прямо в глазницу. Тварь заревела от ярости. Йорген среагировал, ударил двуручным мечом, но тот лишь скользнул по укреплённой спине твари.

Две с половиной секунды. Столько осталось до окончания «Мощи титана». Разъярённая тварь расценила меня как основную угрозу. Она метнулась ко мне. Её челюсти сомкнулись на моей руке. Тварь рванула вместе со мной в лес.

Руку обжигало от боли, тело ударило о пару камней на пути. Но во мне была ещё сила. Способность активна. Я уже оказался в лесу, когда свободной рукой пробил грудину твари, ломая рёбра словно картонные поделки. Затем добрался до сердца и сжал его в кулаке. Кровяной насос лопнул, будто пузырь.

— Уар-х-х-х-х, — шумно выдохнула тварь в моё лицо, задрожала в конвульсиях, раскрывая зубастые лепестки, но так и не дотянулась до моей головы. От смрада, исходящего из пасти, меня чуть не вывернуло.

Существо замедлилось, затем распласталось на земле. И затихло. Из пасти медленно засочилась тёмная кровь.

/Мощь титана деактивирована/

Я услышал, как ко мне бегут охотники. Затем кое-как поднялся на ноги, чувствуя откат. Проверил рану на бицепсе. Плотный материал плаща спас меня. Хотя след от укуса был, и сейчас он слегка кровоточил. Вены не повреждены, хотя сам укус довольно глубокий.

Сквозь сгущающиеся сумерки мне всё-таки удалось рассмотреть существо. Раньше это был медведь. Но затем что-то с ним произошло. Он мутировал. Стал сильнее, больше, агрессивней.

А глаза были полностью тёмные. Кто же такое сотворил со зверем?

/Поздравляем!

Вы получаете +90 часов жизни за победу над тремя монстрами!

Бонус за повышенный уровень — +9 часов жизни!

Время вашей жизни увеличено до 127 часов 35 минут!/

Сил после этого прибавилось. Боль от укуса, расходящаяся по всему организму, притупилась. Я оторвал лоскут от рукава, который превратился в клочья, быстро замотал, завязал на узел повязку. Затем взглянул на кровоточащие пальцы, замотав и их в том числе.

— Ворон! Он живой! — крикнул остальным подбежавший Скир и вытаращился на убитого мутанта. — Чтоб меня йормунгары четвертовали! Это ты его⁈

— Да. Он мёртв, — еле слышно ответил я. В горле пересохло, голова была чумная. Я всё ещё не мог прийти в себя.

Скир присел, быстро осматривая поверженного монстра, затем присвистнул.

— Где вы там⁈ Нам нужно уходить! Срочно! — услышал я за деревьями голос Магнуса.

/ВНИМАНИЕ!

Обнаружена угроза справа. Расстояние — 75 метров/.

/ВНИМАНИЕ!

Обнаружена угроза слева. Расстояние — 86 метров/.

/ВНИМАНИЕ!

Обнаружена угроза впереди. Расстояние — 93 метра/.

/ВНИМАНИЕ!

Обнаружена угроза. Расстояние — 112 метров/.

Вновь запестрело перед глазами. А вот это уже хреново. Способность неактивна, и сейчас мы точно не вывезем. Притом монстра уже четыре. Хотя может быть и больше.

Когда мы выбежали из леса, в лесу затрещали ветви деревьев. Раздалось громкое рычание нескольких глоток. Твари чувствовали смерть своих сородичей, чуяли кровь таких же как они. И были в ярости.

— Пошевеливайтесь! — рявкнул Магнус, добегая до приграничного камня.

На меня вновь накатила слабость, но я бежал вперёд. А когда спотыкался, меня подхватывал под локоть Скир и не давал упасть.

— Не оглядывайся, — процедил он. — Мы почти добрались.

Но я оглянулся. Уже пятеро тварей выскочили из леса и прыжками неслись в нашу сторону. Холодок пробежал по спине, а дыхание перехватило.

Но мы пересекли невидимую границу. Уж не знаю, спасёт ли она нас. Хотя Магнус уверенно стоял у камня и хмуро следил за тварями. Лишь выставил два меча наизготовку.

Хейм перехватил свою секиру поудобней, что-то бормоча под нос о проклятье Локкара. Скир уже раскручивал пращу, выбирая цель.

Остальные тоже были готовы в крайнем случае отражать нападение. Хотя мы не вывезем, это ведь и так понятно.

Твари добежали до приграничного камня. И остановились, вставая в ряд. Их глаза пылали огнём. Они утробно рычали, выплёвывая пену, но ни одна сволочь не двинулась в нашу сторону.

Приграничный камень защищал нас. Уж не знаю, что на нём за руны, но они сейчас блекло светились. И невидимый барьер, который они создавали, был непреодолимой преградой для монстров.

— Нам пора уходить, — мрачно сообщил всем Магнус, закидывая мечи в ножны.

— Здравое решение, — кивнул Скир, снимая глиняное ядро из гнезда своей пращи и возвращаясь к своему баулу.

— Надо преподать урок этим тварям, — процедил Йорген. — За Тибура. Они убили его. Как и ещё многих наших братьев.

— Иди, что стоишь? — подтолкнул его Скир. — Давай, покажи свою смелость. Если бы не Ворон, нас бы растерзали и трое таких мишек.

— Ворон, Ворон… — пробурчал Йорген, убирая свой двуручник в ножны. — Ему опять повезло, а вы уже готовы его на руках носить.

— Парень помог нам убить двух изменённых медведей, — обратился к нему Магнус. — И убил ещё одного. Нравится тебе это или нет — это факт. Хватит глазеть на них. Возвращаемся.

Мы тронулись в путь.

Все молчали, всё ещё находясь под впечатлением от нападения тварей. А я испытывал облегчение. Одной загадкой стало меньше. Теперь я своими глазами увидел то, о чём боялись говорить в Ревендале.

Да что там увидел! Я прибил одну из них. У второй оторвал фрагмент челюсти. Третьей врезал так, что проломил черепушку.

Эта способность оказалась ещё круче, чем я предполагал ранее.

Да ещё и заработал время жизни. Теперь у меня есть более пяти суток. И можно было на время выдохнуть.

Система дала больше, чем за победу над Бьорном. Почти в два раза. Тридцать часов жизни за каждого побеждённого медведя. То есть я бы мог их спокойно добить, если бы не охотники.

Получается, что победа над тварями более выгодна в плане заработка очков жизни? Выходит именно так.

Сумерки сгущались и становилось плохо видно. Но мы вышли на знакомую тропу, а затем дошли до того места, где разводили костёр.

Торвальду стало хуже. Да и косого Гримура трясло. Но он видно перенервничал, и возможно стало плохо с сердцем. Поэтому мы и решили сделать привал.

Развели костёр. Торвальд залечивал свои раны, а ему помогал Скаур. Наносил знакомую мазь на исполосованную спину охотника.

Я же устроился на трухлявом пне, неподалёку от костра. Стало ещё холодней, и я закутался в плащ. Отбитый об камни бок ныл. Я пошевелил им. Рёбра целы. Да и при ходьбе я бы чувствовал себя по-другому. Боль была бы не ноющей, а постреливающей при каждом движении.

Я уже ломал рёбра на арене, прекрасно запомнил эти ощущения.

— Дай я тебя осмотрю, — подошёл ко мне Скаур с пузырьком мази в руке. — Раны следует обработать, иначе будет заражение.

Я размотал бицепс, затем показал ладонь. Кровь продолжала сочиться из ран.

— Не знаю, как ты это сделал, Ворон, — тихо произнёс Скаур, нанося на раны прохладную мазь. — Но ты спас меня. Теперь я тебе обязан жизнью.

— Долг, — напомнил я ему, и бородач тихо рассмеялся.

— Всего лишь четыре монеты? — выдавил он. — Нет, я тебе должен гораздо больше. Теперь я тебе обязан жизнью. Разумеется, я верну долг твоему Менелею. Сразу, как прибудем в город.

Я лишь кивнул и присоединился к охотникам, собравшимся у потрескивающего костра.

— Откуда эти твари? — спросил я у Магнуса.

Он взглянул на меня, затем криво улыбнулся.

— Никто не знает, как пришла в наш мир магия. Это произошло примерно пятьсот лет тому назад, — тихо произнёс глава отряда.

— Вот тогда и появились эти твари, — поддержал беседу рыжий охотник.

— Они не появлялись, Скир, — мрачно заметил Хейм. — Обычные звери обратились в монстров. Их немного, и они в основном в лесах. И говорить о них не принято — беду накличешь Локкара.

— Опять он за своё, — нервно хохотнул Йорген, и Хейм злобно взглянул на него. — И не смотри на меня так. Думаешь, твои дары он увидит?

Йорген махнул в сторону хлеба и куска солонины, оставленной на камне.

— Локкар примет дары, — кивнул Хейм. — Хочешь ты этого или нет.

— Да плевать ему, что я хочу. И что ты хочешь тоже плевать, — оскалился Йорген. — Пятьсот лет твари нападают на людей. И где он? Почему он не останавливает эту бойню? Уже пять сотен лет, мать твою…

— Не богохульствуй, — прошипел Хейм.

— Йорген, у каждого своя правда, и вера, — вмешался Скаур. — Кто-то поклоняется Локкару, а такие, как ты пойлу и шлюхам.

— И меня это устраивает, — ухмыльнулся Йорген.

— Тише! — рявкнул Магнус.

Вдалеке взревели несколько глоток. Неестественно и довольно долго.

— Изменённые скорбят по своим собратьям, — подметил старик Орри.

— Тогда и мы помянем добрым словом Тибура, — Магнус достал из баула бурдюк, глотнул и сморщился, занюхивая рукавом. Затем передал Скауру. — Он был твоим другом, Скаур. Выпей за то, чтобы его душа не заплутала в Междумирье.

— Вечного покоя его душе, — глотнул Скаур и передал бурдюк Торвальду.

Он выглядел бледным и кое-как сидел на бревне.

— О покойнике либо хорошо, либо ничего, — добавил Торвальд. — Так что промолчим. Покоя душе Тибура.