Царевич показал нам фото молодого человека, отдалённо похожего на изображение с портрета в комнате Шаповицкого. Отдалённо — потому что молодой человек на портрете выглядел благообразно и собранно. А с фотографии на нас глядел невнятный молодчик с вялым, тусклым взглядом. Он был на этом изображении не один, он обнимал девушку в купальнике, но даже это соседство не добавляло его взгляду огня.

— Думаешь, это он?

— Спросим, узнаем. Здесь есть его адрес?

— Мне не нужен его адрес, — рыкнул Глеб, — Он бывал в доме у Шаповицкого, я чую его запах.

— Тогда вези нас к этому Кристиану Селину, — сказал Вася.

Мы снова оседлали нашего волка, тот пару раз прыгнул и остановился.

— Кристиан Селин находится здесь.

Здесь — это было какое-то очень грязное место, какая-то мерзкая подворотня вход в которую преграждали мусорные баки.

— Ты уверен? — спросил Вася, — пасынок Шаповицкого действительно здесь?

— Никаких сомнений. Он за той дверью — Глеб кивнул на неприметную, оклеенную старыми объявлениями дверь.

— Что ж, рискнем зайти.

— А ты не боишься, — повернулась я к Царевичу, — не боишься что Шаповицкий тебя опознает? Тебя же все знают в лицо!

— Даже если он опознает. Что он сделает? Пришлет ко мне свою охрану? С вопросом не умею ли я растворятся в воздухе?

— Ну не знаю… Я бы на твоём месте не рисковала бы.

— Я ничем не рискую.

Глава 38

Глава 38

— Санкт-Петербург очень понятный город. Он никогда не обманывает ожиданий. Хочешь пышности и парадности? Добро пожаловать в центр города. Захотелось достоевщины? — заверни в любую подворотню, и вот они мрачные дворы-колодцы. Весь город собранный, упорядоченный. С Москвой же все иначе. Тут никогда не знаешь, что ждёт тебя за следующим поворотом, застройки разных эпох безобразно перемежаются с промзонами, вот только что были дворцы — и вот уже чуть ли не хижины…

— Глеб не нуди, — фыркнул Царевич, — что за лекция, ты что гидом быть готовишься?

— Глеб у нас питерский, — сказал Вася, усмехаясь, — Москву не любит.