— Ладно, сфотографируемся как-нибудь в другой раз, — Вася не улыбался, — идём.

Он достал ключи и большим, старинным, коснулся скалы. Она разверзлась, обернувшись широким двустворчатым входом. А за входом было что-то вроде царских палат — высокие, похожие на соты, своды, мощные стены, стрельчатые арки окон. Окна, с разноцветными стёклами — единственное яркое пятно во всем этом мрачном великолепии, потому что в этих палатах было мрачно — почти все было чёрного цвета. Иногда серебристого, изредка сероватого. Но большей частью чёрного.

— На свой вкус все сделал, да? — Глеб уже стал человеком, — напрасно, иногда лучше слушать специалистов. У самой захолустной ремонт-бригады и то как то поживее бы получилось. Ламинат под орех не хочешь положить? Если что я могу помочь. А то совсем склеп у тебя получился. Просто мороз пробирает.

— Мороз не просто так пробирает, здесь очень холодно, холоднее чем на улице — сказал Царевич, поёжившись. — Хоть предупредили бы, я бы у себя дома хоть фуфайку взял…

— А так ты, Васек, поэтому весь в меха разоделся? — фыркнул Глеб, — надо было не на горе дом строить, а под горой, газ тебе протянули бы, глядишь и не пришлось бы дома в шубы кутаться…

— Хватит, — оборвал его Вася, — потом будете шутки шутить.

— А чего ты так напрягся?

— Мы за золотом пришли. Стойте здесь. Ждите. Никуда не уходите.

И Вася, оставив нас, пошёл вглубь этого мрачноватого помещения. Он уходил и разноцветные блики из окон пробегали по его чёрному одеянию.

— А уйти то отсюда хочется! — крикнул ему вдогонку Глеб, — Этот чёрный очень давит на психику!

Васи уже не было в этой зале — все было таким тёмным, что я не успела заметить, когда и куда он вышел.

— Как тебе родовое гнездо твоего мужа? — с ехидцей сказал мне Глеб, — что будешь сюда приезжать в отпуск?

— Глеб, действительно, хватит упражняться в остроумии — начала было говорить я…

… Но слова мои прервал громкий, протяжный, утробный рык.

Рычало что-то внизу. Или наверху? Рык, казалось, шёл со всех сторон, он отражался от потолка-сот и эхом расходился во все стороны.

— Это же не Вася так рычит, да? — Царевич ухватился за мою руку.

— Нет… Наверное нет… Да вот же он! — я с облегчением увидела чёткий, величественный силуэт своего мужа, только что отделившийся от дальней стены, — он идёт к нам!

Вася действительно был уже рядом. Лицо его ничего не выражало, по его лицу ничего нельзя было понять, и я тут же вспомнила самые первые дни нашего знакомства, когда он только таким и ходил.

— Что случилось? — спросила я у него.