— Опасно им здесь находиться, — тихо сказала княжна и отошла к окну, — лучше бы отец увез их к Беляне. Там все одно безопаснее, подальше от Черного леса.

— Ты ведь не хуже меня понимаешь, почему князь не может этого сделать.

— Твоя правда, нянюшка. Но неспокойно мне на душе. Происходит будто что-то вокруг, крутится, вертится. Кажется, что тучи сгущаются и беда от леса проклятого идет.

— Ну, полно тебе, детка, полно. Не нужно себя накручивать. — Аглая подошла к Белояре и успокаивающе погладила ее по плечу. — Уверена, князь сделает все, чтобы защитить вас.

Княжна покачала головой и отошла от нянюшки. Ей не нравились такие разговоры. В них она чувствовала себя будто маленьким ребенком, которому взрослые безостановочно лгут, чтобы успокоить. Ребенком Белояра давно себя не считала. Более того, чутье ворожеи с каждым днем говорило о том, что она права. Что беспокойство ее вовсе не беспричинное. А недавно совсем она слышала от прислуги, что обереги, сделанные ею, перестают помогать.

— Вы что-то скрываете от меня, — обронила Белояра, и от звука ее безэмоционального голоса Аглая вздрогнула всем телом.

— С чего ты это взяла, дорогая?

— Я чувствую это, — ответила княжна, посмотрев в глаза своей нянюшке. — И если отец не расскажет мне, то я выясню это сама.

— Белояра, — прошептала Аглая, желая что-то сказать, но дверь в покои княжны открылась, явив взору женщин стражника.

— Княжна Белояра, Великий Князь зовет вас к себе.

— Спасибо, Кнут, — улыбнулась княжна, — можешь идти.

Стражник по-военному прицокнул каблуками сапог и вышел за дверь. Белояра вздохнула и с грустной улыбкой посмотрела на нянюшку.

— Вот ведь оно как складывается, — тихо сказала она и ушла к отцу.

***

Отец ждал ее в кабинете и нервно мерил шагами комнату.

— Отец? Ты звал меня? — спросила Белояра, коротко постучавшись.

Князь остановился, замер, выныривая из своих мыслей, и посмотрел на неё.

— Присаживайся, — предложил он, кивнув на кресло напротив стола, — разговор у нас будет.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Белояра, опускаясь в кресло.

Отчего-то она занервничала, что не укрылось от князя. Тонкими дрожащими пальцами княжна разгладила складки на платье и подняла глаза на отца. Заметив его взгляд, криво улыбнулась.

— Так зачем ты позвал меня? Я хотела доделать оберег, и…

— Вот как раз об оберегах речь и пойдет.

Сердце Белояры пропустило удар. Она догадывалась об этом. Хотела и страшилась узнать одновременно.

— Скажи мне, дочь, не отдавала ли ты кому-нибудь из младших ворожей одно из заданий, что я тебе поручал?

Княжна с удивлением посмотрела на отца.

— Ты же знаешь, что я никогда никому не передаю то, что ты поручаешь мне. Все делаю сама. Для тренировки младшим ворожеям идут только обычные бытовые обереги.

— И ты их проверяешь? Все до единого?

— Конечно. Иначе как я могу? На них моя метка стоит, мне за них и отвечать.

— В том-то и дело, Белояра. В том-то и дело.

Князь надолго замолчал, о чем-то думая, а княжна принялась судорожно перебирать в памяти последние свои работы — которые делала сама и которые отдавала младшим. Все было четко, от начального этапа и до конца. Она приняла чертежи, подобрала материал, собрала заготовку и напитала рунной вязью. Одним из последних был оберег из темного дерева и серебра, с тонкой вязью рун по металлу и полудрагоценным камнем светло-зеленого оттенка в центре.

Младшим ворожеям Белояра отдала крупный заказ от заезжего купца: он не поскупился, попросил сделать пяток защитно-отражающих и десяток защитных оберегов. Княжна предпочитала сама выполнять подобную работу, но в тот момент была занята другим, тем, с зеленым камнем. Но сделанные младшими ворожеями обереги она проверила на верность рун и соотношение элементов, после чего упаковала в шкатулку и отправила купцу. И если имела место подмена ее и младших ворожей работы, то искать виновных надо за пределами княжеского терема. Тот же, что делала Белояра сама, она отдала лично в руки отцу.

— Отец, — тихо позвала его Белояра, — расскажи мне, что случилось. Я вижу, что-то тяготит тебя.

Князь тяжело вздохнул, посмотрел внимательно на дочь.

— Сегодня прибыл гонец со срочным посланием от князя Агрона. По его просьбе я поручил тебе сделать оберег для его дочери. Две ночи назад Линн ушла на Зов.

— А мой оберег? — выдохнула Белояра. — Она его сняла? И поэтому зов Лорда пробился сквозь защиту?

— Нет, Белояра, — покачал головой князь, — ее оберег нашли расколотым на две половины. Сила Лорда уничтожила его.

— Но как же… — княжна ахнула, прижимая руки к груди. — Ох, о чем это я? Жива ли дочь князя Агрона? Успели ли ее вернуть?

— Успеть-то успели, — вздохнул князь и взгляд отвел, — да только не в себе она. В лес до сих пор рвется. И Агрон за взятую под опеку княжицу переживает. Пишет, что дружны они с его Линн. Что эта девчонка куда больше знает о порождениях Иной крови, чем говорит.

— Но откуда ей о них известно может быть? Ведь даже ты всего не знаешь!

— Скрывает она что-то… Отправлю-ка я людей своих к Агрону на подмогу. Заодно и Кайю эту пусть проверят.

Белояра встрепенулась, услышав знакомое имя.

— Кайю? О ней мои младшие только и говорят.

— И что говорят, дочь? — князь вопросительно приподнял брови, удивившись осведомленности княжны.

— Хорошее говорят. Мол, обереги зачаровывать может и сущности, что Иная кровь вызывает, видит. В пансионе, где жила до того, как ее взял на попечение князь Агрон, всегда княжиц других об опасности предупреждала. Еще и спрашивали меня, отчего ты на службу ее не берешь?

Князь еще больше удивился. Он и не слышал никогда об этой девушке, лишь помнит имя в документе о переводе, что подписывал несколько лет назад.

— Как мои люди ее проверят, привезут к тебе. Поговоришь с ней и мне расскажешь. А там решим.

— Решим что, отец?

— Оставлять ее здесь, при княжеском тереме, если она действительно так способна, как говорят твои младшие ворожеи, либо отправить на юг, подальше от Черного леса.

— Хорошо, отец, — кивнула Белояра. — У меня просьба к тебе есть.

— Говори.

— Может ли князь Агрон прислать сюда тот оберег, что дочери его принадлежал? Хочу я посмотреть, что с ним стало. Глядишь, и понять смогу, в чем причина была…

— Сделаем, дочь, пришлет тебе Агрон твой оберег. А теперь ступай, меня дела ждут.

Княжна коротко кивнула и поднялась из кресла. Разговор был окончен, но она все еще хотела узнать, что произошло с дочкой того князя. Белояра приостановилась у двери, бросив взгляд на отца, но тот уже углубился в бумаги и на дочь внимания не обращал. Она вздохнула и вышла из кабинета.

Глава 3

Глава 3

Дорога тянулась и тянулась, грозя не закончиться до самой темноты. Каждый раз Кирану казалось, что уже вот-вот город покажется на горизонте, но его все не было. Перспектива остаться снаружи, не под защитой городской стены, в ночь, когда Черный лес так близко, Ловчего абсолютно не радовала. Он знал с десяток защитных рун, мог начертить обережный круг и укрыться в нем, однако зов Лордов настигал и там. Ловчие не слышали их колдовской музыки и тихих песен, что ввинчивались в сознание, заставляя идти за собой, а Киран слышал и никак не мог от этого избавиться.

Он не прошел инициацию и Ловчим в полном смысле не являлся. «Меченный» — так говорили за его спиной, думая, что он не слышит. Но Киран знал, что они правы. Ловчими становятся с детства, он же пришел гораздо позже и не при самых простых обстоятельствах.

Обучение давалось ему с трудом: если теорию Киран запоминал быстро, то на практике… И друг, и отец его — один из Старейшин, говорили, что все дело в силе, слишком уж она у него неподходящая для Ловчих. Слишком теплая, слишком живая. Ему бы созидать, а не тварей инокровных рубить. Но ничего не поделаешь, и руны Ловчих, что Старейшина Эрик вопреки правилам нанес на лицо Кирана, немного защищали его от зова Лордов и давали хоть какую-то возможность применять знания Ловчих. Он был благодарен Эрику за это. Сам же Старейшина так отблагодарил его за спасение жизни своего сына.

Киран не единожды вспоминал Лесъяра, с которым их развела жизнь: после памятной ночи в Остроге Ловчих, где они с отцом втайне провели над Кираном ритуал, они больше не виделись. Киран пытался связаться с другом, но тщетно — тот будто исчез, и ему оставалось лишь надеяться, что Лесъяр жив.

За размышлениями Киран не заметил, как впереди показался город. Издали крошечный, будто игрушечный, он пестрел разноцветной черепицей крыш. Чем ближе Ловчий подъезжал к нему, тем больше вокруг становилось людей. Они спешили укрыться под защитой стен до наступления темноты, до которой оставалась пара часов. По сообщению из Острога к Прилесью Туман подошел особенно близко, и Кирану поручили проверить работу защитных оберегов и при необходимости обновить на них руны. Когда он был уже в пути, ему пришло новое послание: в Прилесье пробралась тварь Иной крови, и до прибытия других Ловчих Кирану надлежало найти место, где она прячется в дневное время, и ни в коем случае не рисковать, вступая в схватку.

Город был совсем близко, и Киран со вздохом натянул кожаные перчатки и поднял маску, скрыв за ней нижнюю часть лица. Шум Прилесья после относительной тишины дороги — не считая скрипучей почтовой кареты, в которой он ехал, — давил и грозил зарождающейся мигренью.