Элрой Таннер с утра был настороже. Ректор проснулся с устойчивым ощущением, что день пойдет не по плану. Он сам называл это чуйкой, и обычно она не подводила. Впервые ясно и четко он ощутил ее на втором году назначения на должность. Тогда обвалился свод секретной секции библиотеки. В тот же день Таннер узнал, что во вверенной ему библиотеке есть эта самая секретная секция. С тех пор все десятилетия на посту по характерным ощущениям он знал наверняка: что-то грядет.

Это необязательно была катастрофа или эпохальный скандал – временами события приобретали позитивный окрас. Но то, что планы можно засунуть шеду в задницу – однозначно.

Поэтому первым делом придя в свой кабинет, он велел секретарю отменить последовательно все расписание. Хотя бесцельно ждать события он не стал – благо текущих задач всегда было хоть отбавляй.

Так, перебирая бумаги, он и провел все утро.

Было уже обеденное время, когда через открытое окно в кабинет ворвался гомон множества голосов и вскрики. Студенческий шум был ректору привычен, даже дорог. Он в последнее время плохо засыпал в полной тишине. Но тут все происходящее в главном дворе будто помножили на десять.

«Ну, началось!» – подумал ректор.

Он подошел к окну и распахнул пошире слегка приоткрытые створки.

На центральную часть двора как раз в этот момент приземлялись двое крылатых.

Не нужно даже было напрягать зрение, чтобы выяснить, кто это. Сейчас, спустя почти пять лет после событий, потрясших академию и волной полуправдивых слухов прокатившихся по всей империи, по-прежнему на собственных крыльях подняться в небо могли лишь двое. Пожалуй, даже сейчас отголоски того скандала время от времени лихорадили высшее общество. А тогда три семейства просто поставили на уши весь свет, поговаривали, даже император разругался с императрицей после встречи вот с этими двумя.

Алекс Шеффилд и Эффимия Берроуз. Хотя, возможно, у последней теперь фамилия изменилась.

Их ноги коснулись земли, но крылья прятать они не спешили. Вышагивая по поляне в сторону главного корпуса, маги буквально декларировали свою эксклюзивную способность. Таннер не мог проигнорировать волну силы и уверенности, которая шла от его бывших учеников. Она раздвигала зевак, освобождала проход и заставляла всех присутствующих глядеть, не отрывая глаз.

Ректор спустился вниз, чтобы лично встретить гостей. Они как раз подходили к ступенями главного корпуса.

Шеффилда уже никто не назвал бы парнем. Он возмужал, даже заматерел. Плечи стали чуть шире, но легкость и упругость движений никуда не делись. Так же, как и фирменная ироничная усмешка на губах.