Это был необычный опыт. И, надо сказать, доверия он требовал куда большего, чем просто хождение вслепую за человеком. Мы задевали друг друга крыльями, и в конечном счете держались почти подушечками пальцев. Но летели. И судя по отсутствию саркастических комментариев Гара, двигались в нужном направлении.

Воздух был свежим и даже вкусным. Зима отступила, вернув нам привычное тепло. Ласковый ветер ощущался под крыльями как благословение. Я чувствовала магию, которая кипела внутри меня, билась в сердце парня, летевшего рядом, наполняла все вокруг. Когда-нибудь остальные тоже смогут понять, что летать – это естественно для тех, у кого есть крылья. И вовсе не стыд или страх должны заставлять нас их показывать.

– Поднимайся выше! – через какое-то время скомандовал сокол.

– Стараюсь, – с напряжением в голосе ответил Алекс.

Я прямо видела, как на его лбу выступает испарина. Это правда, я и сама далеко не сразу начала подниматься высоко над землей. Все время кажется, что крылья предадут – и ты упадешь. Но он делал это для меня, и по груди разливалась благодарность. Не знаю, что они задумали мне показать, но вряд ли все же это могилка. Чувствовалась в их поведении какая-то торжественность. Даже пафос.

– Ну, Эф, можешь открывать!

Я распахнула глаза и задохнулась от нахлынувших эмоций, даже крылья дрогнули, разрывая касание наших рук.

Под нами расстилался Грозовой Хребет. Определённо это было он, но уже новый. Тот, который возник лишь несколько дней назад. Тот, который стоит назвать Хребтом Басбарри Грома. Не было уже той знакомой цепочки гор, которая тянулась через долину до самого пика. Пика, где мы провели последние часы с учителем. Его гибель перепахала рельеф. Переделала. Перекроила. Создала заново в том виде, который вызвал слезы на моих глазах.

Там, под нами, уже два новых хребта, причудливо изогнув свои скалы, образовывали четко читаемую форму сердца.

– Видишь, Эф, – негромко сказал Алекс. – Как сильно он тебя любил. И он нашел, как сказать это так, чтобы ты никогда не смела сомневаться…

Отшельница 6

Отшельница 6

Шокировать семьи мы решили оптом. Ну, то есть в один день. Во-первых, чтобы не растягивать негативные события. А во-вторых, потому что не смогли бы выбрать, чьих родственников было настолько не жалко, чтобы заставить страдать в неведении дальше.

Тем более после нашего отбытия из академии наверняка какие-то слухи по городу уже поползли.

Гар провожал нас, словно на войну, даже предложил завещание написать. Чем, разумеется, не добавил ни спокойствия, ни оптимизма.

К своим я решила сначала пойти одна, оставив Алекса ждать во дворе. Нельзя было исключать, что они меня вообще знать не захотят после всего, что было. Пройдя славный рубеж обороны в виде незнакомого мне дворецкого, я замерла посередине гостиной. Знакомый запах, цвет стен, мебель на прежних местах – все это заставляло меня нервничать еще больше.

Они появились сразу все – отец с мамой и сестра. Глаза как плошки, лицо бледные, но совершенно непонятно: шок был радостный или ужасающий. Они замерли, едва переступив порог комнаты, словно статуи. Родители постарели, но не так сильно, как придумал это мой мозг, а сестра стала настоящей красавицей. Думаю, она отлично оправдала все надежды семьи и за себя, и за меня.

– Эффимия? – робко спросила мама.

– Да, это я.

Я выдержала тяжелый взгляд отца, задрав подбородок и не дрогнув. Он слегка прищурился, затем повел головой и уже приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, как мама вдруг резко хлопнула его по руке и заявила:

– Только попробуй!

Она ринулась ко мне и крепко обняла. Сестренка шмыгнула покрасневшим носом и присоединилась к нам, обхватывая меня поверх маминых объятий. Они душили меня, сжимая все крепче, а когда наконец отпустили, меня перехватил отец и прижал к груди.

– Отшлепать бы тебя как следует! – в сердцах сказал он.

– Поздно, у меня для этого муж есть, – пискнула я в его плечо.

– Что?

– Что?!

– Чтооооо?

Меня отпустили и ошарашенно разглядывали, словно невиданного зверя. Сестра – с восторгом, мама – с неверием, а отец – с явным и настороженным подозрением

– И где ты его нашла? – спросил наконец он.

– Ну, справедливости ради, это вы его нашли, – заметила я, смущаясь. – Это Алекс Шеффилд.

Мама плюхнулась на кушетку, всплеснула руками и сказала:

– Все, я поняла! Наш дом сгорел, мы все погибли в огне, и теперь нам чудятся всякие странности на пороге вечности…

Пришлось призвать со двора Алекса, чтобы он засвидетельствовал свое существование и реальность моих слов.

Нас пытали до обеда, во время его и планировали продолжить экзекуции, но мы отказались. Была же еще одна семья, которая до сих пор пребывала в блаженном неведении. И нужно было это срочно исправлять. Мы пообещали семье совместный ужин в самое ближайшее время, но от бала в нашу честь решительно отказались.

Со своей семьей Алекс тоже сначала отправился поговорить сам. Он оставил меня в приемной первого этажа, а сам пошел в кабинет к отцу, чтобы тот, по словам парня, «успел выораться». Надо отметить, голосовые связки у ставшего Шеффилда были на зависть. Временами мне казалось, что начнут вибрировать кирпичи в стенах их городского дома. Когда все стихло, позвали меня.

Я видела родителей Алекса и раньше, они всегда были ко мне внимательны и добры. Но сейчас, сказать честно, стало страшновато. Парень сразу же встал рядом и взял меня за руку.

– Мы рады приветствовать вас, Эффимия, в добром здравии, – вежливо сказал старший Шеффилд.

– Я рада, что вы не лишились голоса, ругая сына. – Я понимала, что провоцирую. Но мне было обидно за Алекса и хотелось хоть часть огня перетянуть на себя.

Но внимательный взгляд, которым наградил меня мужчина, я расшифровать не могла. Он оценивал, разглядывал, возможно, пытался смутить или вывести из себя. Но я больше ни слова не добавила, предоставляя ему право сделать следующий ход. И он стал для меня неожиданностью.

– Ну что ж, – сказал старший Шеффилд. – Вероятно, вы стали совершенно особенной девушкой, Эффимия, раз мой сын впервые направил против меня главное оружие аристократа.

– Уверенность и упрямство? – уточнила я.

– Подкуп и шантаж, – усмехнулся мужчина. – Добро пожаловать в семью. Теперь нам всем с произошедшим придется смириться и разбираться. А вообще, я поражен, какими неочевидными путями реализовываются наши планы. Посмотрим, к чему это нас всех приведет.