— Сделанного не воротишь, — напомнила Аделаида. — Если ты и вправду ради возвращения магии решился на такой проступок, то для меня вдвойне удивительно, что сейчас ты упрекаешь меня — единственного человека, готового тебе помочь — в холоднокровии и жестокосердии. Знаешь, Митя, один мой хороший знакомый говорит: у каждого своя страсть. Например, у одних — Город на Неве, у других — приключения, я бы даже сказала, злоключения. И ты, юноша, явно из последних.

Ее слова будто обожгли Митю. Он слышал голос Аделаиды Львовны, но перед ним, подле ворот Александровского парка, под нескончаемым дождем стоял Серый человек, рассуждающий о Петербурге. Что-то щелкнуло в голове бывшего мага, и Митя точно воочию увидел всю замысловатую паутину, сотканную этой женщиной. Заговорщик Парусов, люди- марионетки, жертвы в Крещенске, Иннокентий как подставное лицо… Почему?

— Почему? — произнес Митя, не сводя взгляда с волшебницы, и его вопрос, кажется, удивил ее.

— Почему? — переспросила Аделаида. — Что именно «почему»?

— Почему вы приказали своему помощнику, господину в сером, убрать Парусова? Вам не понравился его эксперимент с Клавдией Александровной? Стало страшно, что можно одурманить не только людей, но и магов, так? А Иннокентий Васильевич? Близко подошел к разгадке? Личная неприязнь? Не важно. Его избрали жертвенным агнцем, чтоб я прошел это испытание кровью, а заодно убили неугодного.

— Ты умён, Демидов, и одновременно глуп, — волшебница чуть вскинула голову, и Митя заметил, как медленно она поворачивает запястья, точно желая показать ему раскрытые ладони. — Я не стану раскрывать все карты. Меня предупреждали, однако…

Договорить ей Митя не дал, резко вскинув руку и метясь в челюсть. Его удар почти достиг цели, но каким-то непостижимым образом на его пути вдруг оказалась Лютикова. Железный кулак врезался в её лицо. Под механическими пальцами хрустнули тонкие косточки. Торговку откинуло назад, и, упав, она стукнулась головой о каминную решетку. Мраморные плиты окрасились алыми каплями, и под неподвижным телом тут же начала образовываться темная лужица крови.

Аделаида Львовна и Митя лишь миг глядели на несчастную женщину, а в следующее мгновение вокруг волшебницы возник сверкающий щит:

— Что ж, не ожидала, что ты способен ударить женщину, — Аделаида скривила губы. — Ты жаловался, что обагрил руки кровью зеркальщика и станешь жалеть о Петре. Так добавь в тот список и свою сестру!

— Что вы несете? — рявкнул Митя и по усмешке на лице Аделаиды вдруг понял, что она не врет. Вспомнил, как Лютикова пыталась что-то сказать ему, узнал это нервное подергивание платка. — Нет! — закричал Митя, кидаясь к женщине. Он уже видел блестящий кристалл, висящий на её шее. Слеза Морока вновь ломала ему жизнь. Сорвав с бедняжки цепочку, он тут же разглядел знакомые черты. Лизонька или Марийка — не важно. Его сестра была бледна и казалась бездыханной.

— Прощай, Митя. Я пощажу тебя, но надеюсь, ты шагнёшь с моста, выбрав смерть вместо ссылки, — послышался голос волшебницы, а следом — легкий перезвон, подсказывающий о сотворение перехода.

Секунды хватило Мите, чтобы решиться. Мог ли он помочь сестре? Неизвестно. Но мог упустить Аделаиду, потерять навсегда и тем самым подвергнуть Российскую империю небывалой опасности — власти безумных магов над людьми.

В три не мыслимо длинных прыжка он добрался до зеркала, что и впрямь скрывалось за бархатными портьерами, и, рыбкой нырнув в закрывающийся за спиной волшебницы портал.

Дребезжание, окутавшее Митю, оглушило его. Зажав руками уши, он огляделся — и сразу же десятки Мить, нервных, перепачканных кровью, повторили это движение.

— Что за чертовщина, где я? — еле выдавил из себя бывший маг, пытаясь подняться и тут же теряя равновесие, потому как невозможно было определить в этом странном пространстве, где есть верх, а где низ.

— Вы в зазеркалье, господин Демидов, — послышался голос Аделаиды. — Странный выбор смерти. Ведь, не понимая, как обращаться с этим местом, вам не выжить. Но это ваш выбор. Покойтесь с миром.

Мите почудилось, что он видит край её платья, отражение лица, взмах руки — чуть впереди и справа. Он потянулся в ту сторону — и мир тут же перевернулся.

Теперь бывший маг лежал на сверкающей поверхности и ощущал холод блестящей плиты даже сквозь ткань сюртука. Он медленно повернул голову направо — и его отражение повторило за ним. «Словно в зеркальной трубе у Клары Захаровны» — пришло на ум сравнение. И словно в издевку, отражение нахмурилось и отвернулось. Митя с удивлением уставился на свой затылок — всклоченные волосы точно не знали расчёски. Он потянулся к отражению — но его руку вдруг перехватили. Дёрнувшись, бывший маг глянул вниз и встретился сам с собой взглядом. Тот — другой Митя — держал его крепко, вцепившись механическим протезом в запястье.

— Пусти, — потребовал Митя, дёргая руку.

Двойник, пусть и нехотя, разжал пальцы. Ощутив свободу, Митя попытался подняться — зеркальная гладь, что простиралась сверху, вдруг рухнула на него, будто водопад, заполняя лёгкие амальгамой. Митя ощутил, что тонет, дергал руками и ногами, но не мог всплыть.

— Марийка, Марийка, иди сюда! — услышал он собственный голос. — Иди скорее, маменька заругает!

Кто-то пронёсся босыми ногами прямо перед его лицом. Закачались камыши. Крякнула потревоженная утка.

— Найди меня, Митя! — крикнула сестра.

Бывший маг, задохнувшись, попытался вынырнуть, откликнуться на её зов — но всё кругом вновь перевернулось, и вот он уже стоит на коленях, не в полный рост, но всё же. Множество отражений, что шевелились рядом, вносили хаос, создавали иллюзию беспорядка. От их копошения утихло, и хотелось закрыть глаза.

— Я иду вперёд, — объявил бывший маг, двигаясь к ближайшему зеркалу.

Он был почти уверен, что сейчас лоб в лоб столкнётся с самим собой — но отражение внезапно исчезло, сделалось мягким и податливым, как пастила. Митя увяз в нём и тут же забился, стараясь выбраться — но куда там? Его затягивало в серебристый водоворот — и вдруг швырнуло вперёд, да так, что он ударился лицом о стекло, возникшее перед ним. Там, за прозрачной преградой, шумела ярмарка, и маленькая девочка в ситцевом платье и капоре, украшенном ромашками, брела меж рядов, то и дело жалобно выкрикивая:

— Митя, матушка, где вы?

— Потерялась, малышка? — Митя увидел Лютикову — молодую, но всё такую же неприятную, как и нынче. — Идём со мной.

— Я не хочу, — заворчала Марийка.

— Идём, милая, мама и брат бросили тебя, сказали, что ты им обуза, — торговка вздохнула и смахнула слёзы, покатившиеся по щекам девочки. — Идём, нам ты нужнее.

— Стой! — заорал Митя — и снова мир закрутился.

Умирающая матушка проклинала его за то, что не уследил за сестрой. Ещё оборот — побои в академии. Ещё круг — и его битва на болоте с наставником. Руку обдало жаром — точно зеркальное пламя вновь пожирало плоть и кости. Теперь он тонул в болоте — наверное, так же, как тонула Варенька.

— Но она жива! — напомнил сам себе Митя — и вот уже он глядит сквозь витрину аптеки, видит Ульяну Семёновну, видит себя с глупой влюблённой улыбкой.

— Хватит! — заорал Митя, ударяя что есть силы по нескончаемым зеркалам, которые наползали друг на друга, искривляли пространство — и в каждом из них Митя видел мгновение своей жизни и жизни родных и друзей. Даже пёс Добряк мелькнул, радостно пробежав по луже.

— Довольно, будет вам, — взмолился Митя, вновь и вновь ударяя кулаками по стеклам. — С меня хватит.

— Понял, как это — тяготы мира нести? — ведьма Агриппина вдруг появилась рядом и пронзительно взглянула на бывшего мага.

— Понял, — прохрипел Митя, ощущая, как зеркала всё сильнее и сильнее давят его со всех сторон. — Понял — и не желаю.

— Поздно отказываться. Живи теперь с этим, — ведьма погрозила пальцем и пропала, а зеркальная муть, вконец расколовшись и перемешав в себе образы былого, настоящего и будущего, нахлынула на Митю, закружила и погребла под собой, вливаясь в открытый для крика рот, пропитывая каждую клеточку и выжигая из него нечто важное — нечто, что делало его им.

Аделаида Львовна стояла подле серебристого полотна в подземной зеркальной зале. Нервно постукивая каблуком по каменным плитам, она пыталась ощутить, что происходит внутри рамы.

****

— Матушка, — Алексей подъехал на каталке, на миг окутав всё кругом белым паром из труб. — Я думаю, мы можем идти. Ты ведь не раз говорила, что зазеркалье не принимает магов. Пройти сквозь него, получив возможность использовать артефакты, могут лишь обычные люди.

— Ты забываешь, Лешенька, что это удалось и мне, взамен былых знаний, после чего пришлось оставить службу в департаменте, — напомнила волшебница, не глядя на сына. — Пусть я зачерпнула лишь пригоршню той силы, что таят зеркала, но всё же…

— Ты исключение. И прости, что подверг тебя опасности, — Алексей нахмурился.

— Пустяки, ты просто молод и наивен, — волшебница нежно погладила сына по плечу. — Идём, мне действительно не о чем беспокоиться.

— Я так не думаю, — Митя стоял позади них, и его щека, отмеченная шрамом, нервно подёргивалась. — Вы арестованы, господа, за сговор против Российской империи, против Зеркального департамента и человечества в целом.

Он вскинул руку — и коляску вместе с Алексеем окутало сияние, точно замуровав их в кристалл.