– И теперь я вижу, что прав был! – голос усилился, а вместе с тем и воздействие, которого, кажется, никто-то и не замечал. А ведь серьезные же люди собрались. – И здесь, пред всеми, я хочу сказать… Маруся! Я твой отец!

Чего?!

– Сука ты, а не отец, – отозвалась Маруся, и прозвучало это неожиданно громко. Впрочем, на духовного гуру и наставника эти слова не произвели впечатления.

Он раскинул руки, точно желая обнять, и шагнул навстречу.

– Анастасия… – его голос ударил по мозгам. – Я твой отец… обними же…

Бить Таська не хотела.

Вот не хотела… оно само получилось… И главное, еще сумела руку удержать, а потому только почувствовала, как хрустнуло что-то под кулаком. И кровь брызнула, яркая, алая… во все стороны. И сзади кто-то обнял, крепко, так, что не двинуться, не дернуться.

– Тише, – голос Бера прорвал пелену ярости. – Дыши глубже… и нос ты ему знатно разбила, но бить подонков лучше в тихой подворотне и без свидетелей…

Кто-то кричал.

Кто-то упал в обморок… сознание возвращалось, а с ним и способность худо-бедно думать. И видеть. И…

– А удар у тебя классный. – Бер дышал на ухо, и, как ни странно, это успокаивало. – Где научилась?

– С Сабуровыми… мы росли вместе. И дрались порой…

– Понимаю. Отпускать?

– Отпускай.

Таська, пожалуй, и вправду подождет какого-нибудь другого случая, того самого, с тихой подворотней и без камер со свидетелями. А свидетелей… свидетелей здесь собралось прилично. И кто-то снимает происходящее на телефон. Кто-то играет в обморок, кто-то…

Папенька, чтоб его… стоит, прижимая к носу белоснежный платок. И он пропитывается кровью. Капли ее, яркие, выделялись на одеяниях, добавляя облику трагизма.

– Все хорошо! – теперь голос его звучал слегка гнусаво, но вскинутая рука успокоила людей. – Я понимаю… я принимаю этот гнев, ибо виноват… пусть не я, но предыдущее мое воплощение, которое было человеком ничтожным. Недостойным…

– С-сука… – повторила Маруся, которую предусмотрительно придерживал Иван. Он же и сказал:

– Самое разумное – уйти.

И Таська согласилась, потому как от этого голоса в висках начинало стучать. И главное, бодренько так, подбивая снова вмазать. На сей раз так, чтоб точно заткнулся и не встал.