Доктор, не молчите, скажите правду… почем я болен?

Снимки получились так себе. Дело даже не в разбитом и опухшем Сашкином носе, который вполне себе гармонировал с парой свежих фингалов, отчего вид его императорского величества был далек от величественного. Причем император наотрез отказался уступать место, сказав, что момент исторический и требует высочайшего присутствия.

В знак расположения.

Благословения.

И всяческого высочайшего одобрения творящегося беспредела.

Так же дело было и не в нарядах.

Боярские смотрелись роскошно и выделялись на фоне черных костюмов охраны, а все вместе подчеркивали хрупкую красоту эльфийского платья. Хорошо получилось. Контрастно.

Лицо вот у Маруси было таким… заледеневшим.

Нехорошим.

И Таська, на сестру поглядывая, хмурилась. Но улыбку для снимка выдавила. И переделать бы, но… Иван сильно подозревал, что изобразить счастье с должным градусом достоверности не выйдет ни у кого.

Сойдет.

Пользуясь наличием сотовой связи, он сбросил снимки бабушке. И, подумав немного, в свою ленту тоже кинул. Вполне себе публичное заявление по нынешним-то временам.

«Моя прекрасная невеста».

Надпись тоже кривоватая, пошлая в своей обыкновенности, но в голову ничего больше не лезло. Ему ж не для красоты, а для дела.

– Да что случилось-то? – Сашка свистнул и в воздухе заклубился туман, превращаясь в коня. Тот тоже поглядел вопросительно.

– Случилось. – Бер посмотрел на брата, который не сводил взгляда с Сашки. – Ведагор… знакомься… это Александр…

– Да знакомы… кажется?

– Кажется, – подтвердил Александр и руку протянул. – Все только кажется.

– Вот и я так подумал. – Ведагор руку пожал осторожно. – Значит… мальчик Саша из хорошей семьи?