И коснулся…

Земли?

Травы?

Легенды? И ведь тут она… некоторые вещи не обмануть, не подделать. Сила гремела. Звенела… звала?

Шаг.

И еще.

Трава мягкая, что шелк, и Бер, захватив ее горстью, протягивает сквозь пальцы. На них остается пыль и та же, исходящая из земли, сила.

– Как вышло. – Он задает вопрос, на которого нет ответа: – Как вышло, что Волотовы… забыли? Потеряли?

На вздох Ведагора отзываются сосны. Они качаются и гудят, что огромные струны.

– Когда-то давно род раскололся. Смута случилась. И война… такая, в которой многие сгинули. И Волотовы тоже… схлестнулись две ветви за власть, и в итоге от могучего рода горстка осталась. И та в опале. И пришлось откупаться от нового государя, что землями, что имениями.

– Памятью?

– Память обрушилась со старой усадьбой, с библиотекой ее, родоводом. Нет хуже, чем воевать со своими. Они умеют ударить так, чтоб не поднялся. Ушла память и с теми, кто в землю полег… после уж сотню лет род выживал. Сгинули ведь самые сильные, самые опытные…

Сведущие.

Ведагор встал у подножия кургана и поклонился. А потом произнес:

– Теперь слушай сюда, мелкий…

Бер хотел сказать, что он не мелкий, но почему-то промолчал. Место было такое, что спорить не хотелось вот совершенно.

Место такое?

– Главное, постарайся спокойно. – Сам стоит, руки на груди скрестил, смотрит на курган и улыбается, нехорошо так. – И без глупостей.

Ведагор сделал вдох.

– Для начала… этот курган… согласно рескрипту от года тысяча шестьсот тридцать второго, святыни и истоки одного рода не могут находиться во владении другого. В любом ином случае я предложил бы выкуп. И торговаться мы бы не стали.