– Это не легенда. Его и вправду тут похоронили. Не только его, но его… Идем. – Таська дернула за руку. – Курган небольшой, да и в лесу его отыскать непросто… Может, по документам лес и Севрюгинский теперь, но он все одно Аленку слушает. А еще матушка Аленкина велела укрыть, лес и укрыл. Так что случайно не наткнутся, но…

Голос Таськин звонкий разносился по лесу.

– Погодите. – Ведагор вытащил фонарь. – А то ночью по буреломам…

– Лучше выключи. – Таська покачала головой. – Там техника ляжет. Силы много.

– Тогда так. – На ладони Ведагора появился светляк. – Сойдет?

– Вполне.

И все-таки курган был довольно далеко. Или, может, просто показалось? Все же лес. И ночь. И ощущение такое, что они кругами ходят.

Или петлями.

Под ногами то ямина, то овражек, то кочка моховая. Над головой – ветки, которые того и гляди по лицу хлестанут. И где-то там, в этих ветвях, печально ухает сова.

Таськино платье светится золотом.

Само.

И она мелькает впереди живым огоньком, который то и дело останавливается, чтобы оглянуться. Медленно? Бер мог бы и побыстрее, но Ведагор вдруг остановился.

– Погоди, – попросил он. – Подержи. Сможешь?

– Смогу. – Бер огонек принял. – Тут… молоко вкусное. Сил прибавилось… чутка. А ты…

– Да что-то вот… то ли недоспал, то ли много времени в офисах просиживаю. Надо бы подтянуться…

Врет.

По лицу видно, что не в этом дело.

– Вед?

– Да все нормально будет, мелкий…