— Закрой глаза, — командовал Верховный Хранитель, и его голос эхом отражался от каменных стен. — Представь, что твоя кровь — это река, текущая по руслу твоего тела. В ней — память предков, сила, дремлющая веками. Метка на твоем плече — это не просто знак, а ключ, открывающий дверь к этой силе.

Я сидела на холодном полу, скрестив ноги, как учил Горим, и пыталась сосредоточиться. Сначала ничего не происходило — только тянущая боль в спине от долгого сидения в неудобной позе и легкое головокружение от запаха благовоний, которые Хранитель зажег перед началом тренировки.

Но потом…

Это было похоже на вспышку озарения — внезапную и ослепляющую. Словно завеса перед глазами рассеялась, и я увидела мир иначе. Воздух вокруг был наполнен тонкими нитями энергии, перетекающей подобно воде, образующей сложные узоры и потоки. Они были разных цветов — от чистого серебра до глубокого синего, от нежно-зеленого до насыщенного пурпурного.

— Вижу, — прошептала я, не открывая глаз, боясь разрушить чары этого момента.

— Что именно? — спросил Горим, и его голос звучал приглушенно, словно сквозь толщу воды.

— Нити… потоки… они везде, — пыталась я описать увиденное, понимая, что слова бессильны передать всю полноту этого необычного явления. — Они движутся, переплетаются… Некоторые ярче, другие тусклее… А вокруг кристалла — настоящий вихрь синего света.

— Хорошо, — в голосе Горима слышалось удовлетворение. — А теперь посмотри на свои руки.

Я мысленно перевела взгляд на свои ладони, и ахнула от удивления. По моим венам текло золотистое сияние, пульсирующее в такт сердцебиению. Это было одновременно прекрасно и жутко.

— Это… это моя кровь? — спросила я, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание.

— Твоя сущность, — поправил Горим. — То, что делает тебя Энтаром. Дар Элзара, переданный через поколения.

К вечеру второго дня я научилась вызывать легкое свечение метки по своей воле, без боли и дискомфорта. Но главное — я начала видеть тонкие нити энергии, соединяющие этот мир с Нижним. Они были почти незаметны — серебристые паутинки, мерцающие в воздухе, видимые лишь при особом настрое сознания. Но этого достижения, как сказал Горим, уже было достаточно, чтобы начать понимать истинную природу рун, что я должна была восстановить.

Я смотрела на свои руки, испачканные землей и чернилами после долгих часов тренировок, и не могла поверить, что всего за два дня узнала больше о своем происхождении, чем за все предыдущие месяцы. Раскрывалась тайна, висевшая надо мной с самого детства — вопрос, кто я. Не просто сирота, воспитанная наемником. Не просто последняя из древнего рода. Я — нечто большее, частица двух миров, мост между реальностями.

— Завтра, — сказал Горим, когда мы заканчивали вечернюю тренировку, его голос звучал устало, но в нем сквозила странная торжественность, словно он собирался доверить мне величайший секрет, — прибудет посланник клана Мелторов с Книгой Памяти. Тогда ты узнаешь всю правду о своем происхождении.

Ночь в горной пещере была наполнена странными звуками — шорохи, отдаленное эхо капель воды, падающих где-то в глубинах, едва различимый шепот ветра, проникающего сквозь узкие трещины в скалах. Но я засыпала с лёгкостью, которой не чувствовала уже давно. Словно вернулась домой после долгих скитаний.

Мое ложе состояло из нескольких слоев шкур неизвестных мне животных, мягких и теплых, а вместо подушки служил свернутый плащ. Огонь в небольшом каменном очаге почти прогорел, оставляя лишь тусклый красноватый отблеск на стенах пещеры. Снаружи, за укрытым шкурой входом, дул холодный ночной ветер, но здесь, в глубине горы, было тепло и уютно.

Я лежала, глядя на танцующие в полумраке тени, и думала о Базиле и остальных. Как они там без меня? Как их встретили? Поверили в то, что я осталась проверить штольни? И главное — насколько опасен лэрд Дерин, оставшийся там? Но мои мысли постепенно путались, смазывались, веки тяжелели, и я незаметно для себя уснула…

'Я снова была там — в мире стеклянных башен и нескончаемого потока людей. На мне строгий деловой костюм, волосы собраны в тугой пучок, а в руке — кожаная папка с документами, в которой лежал контракт, требующий немедленного подписания. Я спешила по улице, лавируя между прохожими, когда ощутила чей-то пристальный взгляд, от которого волоски на шее встали дыбом.

Обернувшись, я увидела его — существо из кошмаров, стоящее посреди толпы, но почему-то невидимое для других. Высокое, не менее двух с половиной метров, с непропорционально длинными конечностями, покрытое чем-то, напоминающим кожу рептилии — зеленоватую, с чешуйками, блестевшими в солнечном свете. Его глаза, глубоко посаженные в удлиненном черепе, светились желтым огнем. А тонкие губы, растянутые в подобии улыбки, обнажали ряд острых, словно иглы, зубов. И оно смотрело прямо на меня, не обращая внимания на проходящих мимо людей, словно видело только меня среди всей этой толпы.

Я побежала. Каблуки стучали по тротуару, дыхание сбивалось, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Вокруг шли люди, не замечая ни меня, ни преследующего меня существа — погруженные в свои мысли, разговоры по телефону, слушающие музыку через наушники. Они расступались, когда я протискивалась между ними, бросая недовольные взгляды, но тут же забывали обо мне, продолжая свой путь. Я кричала, просила о помощи, но мой голос тонул в городском шуме — в гудках автомобилей, рекламных объявлениях из динамиков над входами в магазины, в разговорах тысяч прохожих.

А оно приближалось — я чувствовала это по холоду, разливающемуся в воздухе, по запаху влажной земли и тлена, внезапно наполнившему улицу. Его шаги были бесшумными, но я каким-то образом чувствовала его приближение — словно по натяжению невидимой нити, связывающей нас.

Я свернула в узкий переулок между двумя высотками, надеясь оторваться, и…

Вспышка яркого белого света, такой яркой, что пришлось зажмуриться. И я уже сижу в мягком кресле, обитом темно-зеленой кожей, перед женщиной средних лет с добрыми карими глазами и блокнотом в руках. Кабинет психолога был оформлен в спокойных тонах — бежевые стены, несколько абстрактных картин в простых рамах, книжные полки, заставленные томами по психологии. Из приоткрытого окна доносился шум городского транспорта и пение птиц. Аромат свежезаваренного чая смешивался с легким запахом сосновых благовоний.

— Расскажите мне о своих снах еще раз, — мягко просит она, постукивая кончиком ручки по блокноту. — Как давно вы видите этих существ?

— С детства, — слышу свой голос, усталый и слегка раздраженный. Мои пальцы нервно теребят край блузки, а взгляд блуждает по кабинету, избегая встречаться с глазами психолога. — Сначала думала, что это просто кошмары. Но они… слишком реальны. Я могу чувствовать их запах, слышать их дыхание. А иногда… иногда мне кажется, что я сама становлюсь одним из них.

— И что вы чувствуете в такие моменты? — спрашивает она, делая пометку в блокноте.

— Странно, но… свободу, — обнаруживаю, что говорю правду, и это признание заставляет меня вздрогнуть. — Словно сбрасываю тесную одежду, которая всегда была не по размеру. Словно становлюсь… настоящей.

Психолог что-то записывает, и скрип ручки по бумаге кажется неестественно громким в тишине кабинета. Затем она поднимает взгляд, в котором читается неожиданное понимание.

— А что, если эти сны — не симптом болезни, а часть вас, которую вы отказываетесь принять? — её голос звучит иначе, глубже и мудрее, чем раньше, словно это говорит кто-то другой, используя её уста.

Я не успеваю ответить — снова вспышка, и мир меняется, словно кто-то перевернул страницу книги. Теперь я стою посреди поляны, окруженной деревьями, чьи ветви сплетаются над головой, создавая естественный купол. Воздух наполнен ароматами трав и цветов, а солнечный свет, проникающий сквозь листву, создает причудливую игру теней на мягкой траве под ногами.

Передо мной — женщина невероятной красоты, с волосами цвета воронова крыла, спадающими до пояса блестящими волнами, и глазами, в которых, кажется, отражаются звезды. Её кожа, бледная и чистая, словно первый снег, контрастирует с темно-синим платьем, расшитым серебряными нитями в виде странных символов, напоминающих руны в замке Энтаров.

Она улыбается мне, и в этой улыбке — бесконечная любовь и глубокая печаль одновременно. Её руки, тонкие и изящные, с длинными пальцами, на которых поблескивают серебряные кольца с голубыми камнями, тянутся ко мне, словно желая обнять, но останавливаются на полпути.

— Ты выросла такой сильной, — говорит она, и её голос звучит как музыка ветра в кронах деревьев, мелодичный и чистый. — Я горжусь тобой.

— Кто вы? — спрашиваю я, хотя что-то внутри уже знает ответ, чувствует родство, связь, тянущуюся сквозь года и миры.

Вместо ответа она подходит ближе и кладет руку мне на плечо, точно туда, где находится метка. По телу тут же разливается жар, словно вместо крови по венам течет расплавленное золото. Каждый нерв, каждая клеточка тела отзывается на этот жар, но не болью, а странным, почти экстатическим ощущением силы и жизни. А женщина смотрит мне в глаза, и в её взгляде столько боли, что у меня перехватывает дыхание.