Шорган явно этого ждал. Его глаза блеснули торжеством, когда он увидел мой необдуманный натиск. Он отступил, позволяя моей ярости пролиться впустую, а затем крутанулся волчком, обходя меня сбоку с неожиданной для его крупного тела ловкостью. Секунда и я ощутила резкую боль в плече — его меч задел меня, разрезая ткань и кожу. Теплая кровь тотчас потекла по руке, пропитывая рубаху.

— Не увлекайся, Мел, — насмешливо произнес он, отпрыгивая на безопасное расстояние. — Злость делает тебя предсказуемой. А предсказуемость убивает. Первый урок, который я тебе дал, помнишь? Жаль, что ты так быстро его забыла.

— Будь проклят, — рыкнула, чувствуя, как кровь стекает по руке, капала с пальцев на каменные плиты двора, тотчас впитываясь в серый известняк, оставляя темные пятна на древнем камне.

А битва вокруг нас продолжалась с неослабевающей яростью. Воздух был наполнен звоном стали, хриплыми выкриками сражающихся, стонами раненых. Воины Геторов, несмотря на свое мастерство, постепенно отступали под натиском превосходящих сил. Людей Шоргана было слишком много, и они теснили нас к стене, отрезая пути отступления. Омрон и его люди сопротивлялись отчаянно, но их становилось все меньше — я видела, как упал один из них, пронзенный стрелой, как второй, схватившись за рассеченное предплечье, оступился и тут же был добит ударом в спину.

Гвин получил рану в ногу — длинная рваная полоса пересекала его бедро, и теперь он сражался, опираясь на одно колено, его лицо побледнело и исказилось от боли, но клинок все еще разил врагов, а на губах играла яростная усмешка.

В ушах звенело от криков и звона металла, а в голове билась лишь одна мысль, пульсирующая в такт сердцебиению — где Базил? Жив ли он? Что случилось с остальными? Мысль о том, что он мог погибнуть или, хуже того, сейчас медленно умирает в подземельях от пыток, была невыносима.

И в этот момент, подобно грому, разорвавшему гнетущую тишину предгрозового воздуха, раздался знакомый боевой клич, от которого сжалось сердце: — Энтар! За род Энтар!

Из восточной части замка выбежала группа воинов, возглавляемая Базилом. Его седая борода развевалась на ветру, а меч, потемневший от крови, уже разил врагов, рассекая воздух с устрашающей скоростью. Рядом с ним сражался Харди, размахивая тяжелым боевым топором. За ними следовали остальные наемники — Корх, могучий как медведь, с двуручным топором в руках, Брондар, чье исполосованное шрамами лицо исказилось в яростном оскале, и еще с десяток бойцов, чьи глаза горели желанием отплатить предателям.

— Базил! — радостно крикнула я, чувствуя, как сердце наполняется надеждой. — Ты жив!

— Держись, пчелка! — отозвался он, прокладывая путь сквозь ряды врагов. — Мы идем!

Отряд Базила ударил по флангу людей Шоргана, внося хаос в ряды противника. Их появление было столь неожиданным, что многие из наемников Шоргана не успели даже развернуться к новой угрозе — и падали под ударами мечей, пронзенные насквозь, срубленные, как колосья под серпом жнеца. Предатели заметались, не зная, кого атаковать первым, и это дало нам преимущество, необходимое, чтобы перевести дыхание и перегруппироваться.

Шорган выругался, видя, как меняется ход битвы. Его взгляд метнулся ко мне, затем к Базилу, и я увидела в его глазах расчет — не ярость, не страх, а холодное, бесстрастное вычисление шансов, как у опытного игрока, которому в руки пришла неожиданная карта.

— Похоже, твой «отец» нашел способ выбраться, — процедил он сквозь зубы, сплюнув на камни. — Этот старый лис всегда умел удивить. Что ж, это меняет дело. Придется ускорить наши планы. Если я не могу получить тебя живой…

Он кинулся на меня с новой силой, но теперь его атаки были иными — не рассчитанными на быструю победу, которая все ещё казалась возможной, а словно… отвлекающими. Его удары стали менее точными, но более яростными, словно он хотел не столько ранить меня, сколько удержать на месте, не дать вырваться из этого смертельного танца.

Противники начали отступать под натиском наших объединенных сил, оставляя за собой устланные телами камни двора. Омрон и его воины, получившие второе дыхание от неожиданного подкрепления, опрокинули левый фланг нападавших, загнав их в угол, где можно было уничтожать по одному. Отряд Базила прорубал дорогу через центр, сметая все на своем пути, словно лавина с горных вершин. Казалось, удача поворачивается к нам лицом, но в этот момент Зелим, забравшийся на полуразрушенную стену, с ужасом закричал:

— Всадники! С холма идут всадники!

Все взгляды обратились к воротам, туда, где дорога поднималась по пологому склону. И действительно, на дороге виднелось облако пыли, из которого постепенно вырисовывались фигуры конных воинов. Их было много, очень много — не меньше сотни клинков.

— Вот и подкрепление, — злорадно усмехнулся Шорган, отступая на шаг и переводя дыхание. Пот струился по его лицу, смешиваясь с кровью из рассеченной брови, стекая по щекам и шее, пропитывая ворот рубахи, но в глазах горело торжество человека, чей хитроумный план, наконец, начал сбываться. — Теперь все кончено, Мел. Даже твой хваленый Базил не сможет сражаться с такой армией. Сдавайся, и, может быть, тебе сохранят жизнь. Мой господин весьма заинтересован в том, чтобы ты осталась цела…

— Никогда, — ответила я, крепче сжимая рукоять меча, чувствуя, как липкий пот стекает между лопаток. — Лучше умру, чем позволю тебе открыть разлом и выпустить этих тварей в наш мир!

— Что ж… твоя кровь их тоже устроит, — перебил он, резким рывком опустив свою руку. — А её можно получить и из мертвого тела.

И в следующее мгновение воздух прорезал свист стрелы, вылетевшей от одной из зубчатых башен. А затем мир словно замедлился — я видела тонкое древко с черным оперением, летящее прямо мне в грудь, ощущала свой страх, ледяной волной прокатившийся по позвоночнику, понимала, что не успею уклониться, что это конец…

Но внезапно передо мной возникла темная фигура. Лэрд Дерин шагнул вперед, заслоняя меня собой. Его движение было столь стремительным и неожиданным — никто не заметил, как он оказался передо мной. И стрела с глухим стуком вонзилась ему в грудь.

В тот же миг Базил, оказавшийся рядом с Шорганом, не колебался ни секунды. Удар был настолько мощным, что превратил шею предателя в фонтан алой крови, брызнувшей на камни и кольчуги стоявших рядом воинов. И голова Шоргана, с застывшим на лице выражением удивления и почти детской обиды, покатилась по камням двора, оставляя за собой темный след.

— Дерин! — едва успела подхватить падающего лэрда, тяжесть тела которого сбила меня с ног, и мы оба оказались на земле, на холодных камнях двора, покрытых сейчас пылью и кровью. — Почему?

— Я хотел… подчинить… одного демона, — с трудом выдавил он, кровь пузырилась на его губах, окрашивая их в неестественно яркий алый цвет, и стекала по подбородку тонкой струйкой. — А они… хотят выпустить… в наш мир… всех тварей… из Нижнего мира… — он закашлялся, и по его подбородку потекла новая струйка крови. — Ты должна… остановить… их…

— Я не знаю как… — недоговорила я, голова лэрда откинулась, тело обмякло, а серые глаза, обычно такие живые и проницательные, теперь смотрели в никуда, остекленевшие и пустые…

Глава 41

Глава 41

И мир вокруг меня словно замедлился — звон оружия, крики раненых, топот ног… все это стихло, отступило на второй план, подобно приливу, отхлынувшему от берега. Я сидела на холодных камнях, держа на руках тело лэрда Дерина, и не могла заставить себя отпустить его. Его кровь, еще теплая, пропитывала мою одежду, стекала на плиты двора, а взгляд, уже потускневший, был устремлен в бесконечность.

— Пчелка, вставай. Не время… — промолвил Базил, положив руку на мое плечо. Его лицо было покрыто грязью и кровью — своей и чужой, — а седая борода слиплась так, что напоминала колючую проволоку.

Я подняла голову и увидела, что все смотрели на меня: Гвин, привалившийся к стене, с рваной раной на бедре; Харди, перевязывающий чью-то рану, его руки по локоть были красными от крови, а изможденное лицо блестело от пота; воины Геторов во главе с Омроном, сгрудившиеся у восточного крыла. Все… и в их глазах читался один и тот же немой вопрос: что теперь?

Люди Шоргана, те, кто делил с нами пищу и кров, лежали на каменных плитах двора, окруженные лужами крови, которая медленно впитывалась в древний камень, словно земля жадно пила подношение, насыщаясь жертвой. Кто-то еще стонал, пытаясь зажать смертельные раны руками, чьи пальцы были неестественно белыми от потери крови, кто-то хрипел, выплевывая розовую пену, но большинство уже затихло навеки, превратившись в оболочки без жизни…

— Всадники скоро будут здесь, — сказал Омрон, подходя ближе. Его дыхание было тяжелым после боя, но взгляд оставался ясным. — С ними три десятка лучников.

— Уйти не успеем, — произнес Харди, вставая рядом. — Слишком много раненых. И лошади выбиты. Да и куда идти?

— Может, это и не враги вовсе? — предположил Гвин, и в его голосе прозвучала робкая надежда. Его лицо, бледное как снег, покрылось испариной, а губы, потрескавшиеся от жажды, шевелились, словно в молитве. — Может, королевские войска? Лэрд Дэрин позвал…

— На королевских знаменах герб со львами, — покачал головой Омрон, щуря свои янтарные глаза, словно пытаясь разглядеть что-то в дымке горизонта. — А у этих… сложно разглядеть, но точно не львы. Больше похоже на воронов или стервятников, кружащих над полем боя.