Где-то справа раздался яростный боевой клич Корха, перекрывший звон клинков. Могучий наемник пробивался ко мне, его двуручный меч прокладывал кровавую тропу среди врагов. Но даже его огромной силы не хватало — новые нападающие появлялись словно ниоткуда, отсекая его от меня.

Внезапно я почувствовала движение позади — слишком быстрое и бесшумное, чтобы успеть среагировать. Я лишь успела краем глаза заметить занесенную для удара рукоять меча, целящую в мою голову. Инстинктивно попыталась уклониться, но было поздно — тяжелый удар обрушился на мой затылок, отдаваясь взрывом боли, которая мгновенно затопила сознание.

Мир завертелся, теряя очертания, звуки боя стали далекими и приглушенными, словно доносились из-под толщи воды. Я пыталась устоять на ногах, но тело не слушалось. Колени подогнулись, и я рухнула на снег.

Последним, что я увидела перед тем, как тьма поглотила меня, был Базил, все еще стоящий в кольце врагов, окровавленный, но не сломленный. Рядом с ним Зелим и Гвин, спина к спине, из последних сил удерживали врагов на расстоянии, и Брондар, который пытался пробиться к нам через стену нападающих. Их оружие продолжали разить врагов, но с каждым мгновением движения становились все медленнее, словно время вокруг друзей сгущалось в густой кисель…

Глава 35

Глава 35

Пробуждение было не из приятных. Боль пульсировала в затылке, растекаясь по всему телу тягучей волной. А перед глазами мелькали разрозненные фрагменты воспоминаний — бой в овраге, крики, звон мечей и… удар по голове.

Рывком сев и тотчас пожалев об этом, от подступающей к горлу тошноты, я осмотрелась.

Помещение, в котором я очнулась, напоминало естественную пещеру, расширенную и приспособленную для жилья. Сводчатый потолок терялся где-то в полумраке, с него свисали каменные наросты, похожие на застывшие капли воды. Стены были неровными, словно вылепленными гигантскими руками из глины, а затем затвердевшими от времени. Кое-где в камень вплетались необычные узоры и символы, высеченные искусной рукой мастера, напоминавшие руны в замке, но с иным начертанием.

Слабый свет падал от нескольких масляных ламп, укрепленных в нишах стен, отбрасывая причудливые тени. Воздух был сухим и теплым, пропитанным запахом трав и дыма. А в центре, в круге из плоских камней, тлели угли небольшого костра, над которым висел закопченный котелок. Дым вытягивался куда-то вверх через неприметное отверстие в своде.

Я лежала на мягком ложе из шкур, расстеленных на широком каменном выступе. Вокруг было расставлено множество глиняных сосудов, деревянных шкатулок и странных амулетов, сплетенных из костей и перьев. В дальнем углу громоздились сундуки с резными узорами и мешки из грубой ткани. И всё помещение казалось одновременно жилищем и хранилищем, древним и обжитым, чужим и странно знакомым.

Первая попытка встать не увенчалась успехом, каждое движение отдавалось новой вспышкой боли, а в глазах поплыло. Зло выругавшись и ухватившись за стену, я хотела было еще раз испытать удачу, но из-за груды мешков внезапно появилась сгорбленная старуха, чье морщинистое лицо напоминало высохшее яблоко. Ее седые волосы были заплетены в десятки тонких косичек, украшенных бусинами и перьями, а одежда состояла из множества разноцветных тканей, наслоенных друг на друга. Увидев, меня, она всплеснула руками, бормоча что-то на незнакомом языке, и, удивительно проворно для своего возраста, рванула к неприметной дверце, скрытой за куском плотной ткани с вышитыми на ней символами…

— Нарзул, — тихо позвала я, и метка тотчас откликнулась, разливая по руке жгучее тепло, но не причиняющее боли.

Воздух сейчас же сгустился, наполняясь знакомым запахом сырой земли и пепла. А из глубокой тени в дальнем углу пещеры соткалась знакомая фигура демона. Его глаза-бусины тускло поблескивали в свете ламп, отражая огонь неестественным красноватым блеском, а заостренные уши нервно подергивались, ловя каждый звук, проникающий в пещеру.

— Почему ты не вмешался? — требовательно спросила я, глядя прямо в его приплюснутую морду с широкими ноздрями, из которых вырывались тонкие струйки сероватого дыма. — Когда на нас напали…

— Твоей жизни ничего не угрожало. Они не собирались убивать. Они… — недоговорил демон, снаружи послышались шаги, и я отпустила его взмахом руки.

Нарзул исчез как раз в тот момент, когда полог над дверным проемом отодвинулся, и в пещеру вошел высокий мужчина лет тридцати. Его светлая кожа контрастировала с темной меховой оторочкой одежды из выделанной кожи. Длинные темные волосы были заплетены в множество тонких кос, перехваченных серебряными кольцами. А раскосые глаза, цвета расплавленного янтаря, внимательно изучали меня.

Вошедший улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и сложил руки перед грудью в каком-то приветственном жесте.

— Как ты себя чувствуешь, наследница Энтаров? — произнес он на удивление чистом наречии королевства, лишь слегка растягивая гласные.

— Голова раскалывается, но жить буду, — ответила я, опираясь спиной о стену. — Кто ты и зачем напал на нас?

— Омрон из клана Геторов, — представился мужчина, легким движением опускаясь на корточки у костра. Его одежда при ближайшем рассмотрении, оказалась не просто кожаной — она была расшита тончайшими узорами из золотых и серебряных нитей, складывающихся в символы, похожие на руны, но с более плавными очертаниями. На его шее висел амулет из незнакомого мне голубоватого камня, заключенного в искусно выкованную серебряную оправу, а запястья украшали широкие браслеты с гравировкой. — Ваш народ называет нас Дикими, хотя мы предпочитаем именоваться Хранителями Границы. Наши предки жили здесь задолго до того, как ваши пришли из-за моря на больших кораблях.

— Где мои люди? — потребовала я, игнорируя его попытки начать светскую беседу. — Что вам от нас нужно?

— Поговорить, — просто ответил Омрон, добавляя в котелок какую-то травяную смесь. В воздухе разлился аромат мяты и чего-то горьковато-пряного. — Это давно следовало сделать.

— Для разговора нужно было убивать моих людей? — с усмешкой бросила я, с трудом сдерживая гнев.

— Никто не погиб, — спокойно возразил Омрон, помешивая варево в котелке деревянной ложкой. — Все живы и находятся в соседней оре. — Заметив мое непонимание, он пояснил: — Оре — так мы называем семейное жилище. А шрамы украшают воинов, разве нет? Без этой проверки старейшины не стали бы говорить с тобой. Нам нужно было убедиться, что ты достойна своего наследия.

— Проверка, значит, — пробормотала я, ощупывая затылок, где уже сформировалась внушительная шишка. — А просто спросить нельзя было?

— Слова мало значат, — пожал плечами Омрон, наполняя пиалу дымящимся отваром и протягивая мне. — Поступки говорят больше. Ты и твои люди сражались достойно. Это вызывает уважение.

Я с подозрением принюхалась к питью, но не обнаружила запаха, характерного для ядов или снотворных зелий. Да и если бы он хотел меня убить, давно бы это сделал. Я осторожно сделала глоток — напиток оказался горьковатым, но удивительно освежающим. И почти сразу пульсирующая боль в голове начала стихать.

— Так чего хотят твои старейшины? — спросила я, сделав еще один глоток.

— Много всего, — ответил Омрон, поднимаясь на ноги. — Но прежде всего — понять, действительно ли род Энтаров вернулся… тебе нужно отдохнуть и поесть, — сказал он, возвращаясь к двери. — Вечером состоится совет, на который тебя пригласили. Там ты узнаешь больше.

— А если я откажусь? — с вызовом спросила я, отставляя пиалу.

— Не откажешься, — уверенно проговорил Омрон, в его глазах промелькнула искра, похожая на восхищение. — Ты хочешь знать правду о своем роде и о том, что происходит с землями Энтаров. Мы можем рассказать то, чего не найти ни в каких книгах королевства.

— Я хочу видеть своих людей.

— Увидишь, — коротко ответил Омрон и с этими словами вышел, оставив меня наедине с десятками новых вопросов.

Примерно через полчаса в пещеру вошла та же сгорбленная старуха, неся глиняную миску с дымящейся похлебкой. Ароматный пар защекотал ноздри — в похлебке чувствовались незнакомые, но аппетитные специи. Старуха поставила еду рядом с ложем, бормоча что-то на своем языке, и протянула мне деревянную ложку с искусной резьбой. Её темные глаза, утонувшие в сети морщин, внимательно изучали меня, словно я была диковинным зверем.

Когда я взяла ложку, старуха улыбнулась, обнажив несколько уцелевших зубов, и одобрительно кивнула, побуждая меня поесть. Похлебка оказалась сытной и вкусной — наваристый бульон с мясом, корнеплодами и какими-то травами, придававшими блюду пикантную горчинку. Сама не заметив, я опустошила миску до дна. Силы начали возвращаться, и пульсирующая боль в затылке почти утихла.

Спустя еще полчаса полог снова отодвинулся с легким шорохом тяжелой ткани, скользящей по каменному полу. На этот раз в пещеру вошли двое воинов в кожаных доспехах, укрепленных металлическими пластинами и серебряными бляхами, отполированными до блеска. Их широкие плечи покрывали накидки из шкур неизвестного мне зверя с серебристо-голубым мехом, а высокие сапоги были украшены затейливой вышивкой, изображающей горные хребты.

Лица воинов, суровые и обветренные, были раскрашены синими и белыми узорами — извилистые линии пересекали скулы, лбы и подбородки, придавая им одновременно устрашающий и торжественный вид. Волосы, заплетенные в множество тонких кос с вплетенными металлическими бусинами, были собраны на затылке в тугой узел. У поясов висели короткие кривые мечи в ножнах, инкрустированных тем же голубоватым камнем, что я видела на амулете Омрона. А за плечами у каждого виднелся колчан с оперенными стрелами и сложносоставной лук, чья конструкция отличалась от всего, что я видела прежде.