— Чего не сделаешь ради любви! Держи и спасибо тебе огромное.

Когда я только начала практику, многие жители моего родного поселка Шейрун решили, что я по-соседски буду работать за большое спасибо. Пришлось напомнить им, что спасибо в кассе не принимается.

Вот она, доля обычной травницы со слабеньким даром. Если бы я выучилась в академии и стала дипломированным специалистом, никто бы и не заикнулся по поводу денег — а сейчас все возмущаются, что:

— Кто ты есть-то? Травница обычная, а денег требуешь, как будто училась!

Скрипнула дверь — в аптеку вошел посетитель. Я отступила в сторонку, чтобы отфильтровать зелье и перелить его в бутылочку, а Бонни одарила покупателя ослепительной улыбкой. Он подошел ближе, я ощутила его одеколон — дорогущий, изысканный! — и все во мне похолодело.

— Любовная магия? — с нескрываемым презрением произнес Николас Латимер, ректор академии магии. — На травах. М-да.

Академия святого Патрика располагается на холмах неподалеку от нашего поселка. Через две недели там начнется учебный год. Когда-то я хотела поступить туда, даже сдала половину необходимых экзаменов, но Латимер беспощадно меня срезал.

— Голубушка, — процедил он, брезгливо держа в руках лист бумаги с моими ответами на вопросы. — Если у вас нет достойного дара, то не суйтесь в академию. Сидите уже со своими травками, пользуйте крестьян.

Я стояла перед столом экзаменаторов, окаменев от обиды. Латимер был молодым красавцем — темные волнистые волосы, светло-голубые глаза, идеальные черты лица, ну просто девичья погибель! И при всем своем внешнем очаровании он оказался спесивой сволочью.

— Никлас, может, дадим девушке шанс? — спросил второй экзаменатор, беловолосый старичок. — Предыдущие испытания она прошла хорошо.

— В моей академии травников и травниц не будет, — отчеканил Латимер. — У них все равно не хватит ума и дара справиться с учебой, так что пусть даже не начинают.

— Не больно-то и хотелось! — прошипела я и, выходя из аудитории, крепко хлопнула дверью.

Ума у меня не хватит, видите ли. Дар у меня не такой. Да тьфу на вас сто раз, господин ректор!

И вот теперь Латимер рассматривал зелье, которое я фильтровала, и вид у него был такой, словно в аптеке жарили коровью лепешку. Невольно вспомнилось, как студенты, которые иногда заходили в кабачок Колина Корвуса, рассказывали, что у ректора каменное сердце — он ни на шаг не отступает от правил и инструкций, и смягчить его не могут никакие мольбы.

Как он живет вот так, когда на нем будто броня надета?

Впрочем, не имеет значения. Мне с ним не жить, слава Богу.