– Пришли.

Узкий переулок. Зачем мы здесь? Она молча на что-то указала. В переулке стояла старая телефонная будка. Ей вообще еще хоть кто-то пользуется? Я помню, как в детстве кидала в нее монетку и звонила домой. Это было так давно. Зачем же мы пришли сюда?

– Вы попросили приехать посреди ночи ради телефонной будки? – спросила я.

– Без вас мне тут не обойтись. Скоро наступит время ухода Аён из жизни. А вы всей душой желаете узнать, что же случилось с дочкой, поэтому точно сможете услышать ее последние мысли.

– О чем вы говорите?..

– Позвоните Аён. Мы пришли как раз вовремя. Просто поверьте мне.

Она говорила что-то непонятное. Я лишь стояла и смотрела в недоумении, а потом сказала ей низким и решительным тоном:

– Не надо так шутить.

Она издевается надо мной? Еще и в годовщину смерти Аён! Говорит, что здесь можно услышать мысли покойного. А я ведь хорошо помнила голос Аён. Но она никогда не пользовалась таксофоном. Чиан продолжала уверенно смотреть на меня, будто подтверждая, что ее слова не ложь. Она проверила время и пожала плечами:

– Мы не успели. Если захотите встретиться снова, свяжитесь со мной.

Она вежливо попрощалась со мной, еще раз извинившись за позднюю встречу. Я вышла из телефонной будки и пролетела мимо Чиан. Она не понимала, что значит потерять ребенка, поэтому и говорила всякую чушь. В машине я опустила голову на руль и сжала кулаки. Дыхание участилось, а в глазах потемнело.

Холодная ярость и бесконечная печаль. Зачем я, дура, поверила ей? По дороге домой я поняла, что больше всего хочу услышать последние мысли Аён.

* * *

Лил проливной дождь. Сезон только начинался. В тот день я снова связалась с ней. Проведя несколько дней в сомнениях, я наконец решилась на звонок.

– То, что вы говорили тогда… Это правда?

– Да. Мне неудобно беспокоить вас ночью, но решить вашу проблему для меня важнее.

Она говорила уверенно, но я все равно сомневалась, хотя проигнорировать ее слова тоже не могла. Подумав какое-то время, я резко ответила:

– А если не получится дозвониться?

– Такое тоже возможно. Но я знаю, что вы искренне этого хотите, поэтому единственный человек, который может услышать последние мысли Аён, – это именно вы.

Настаивать на своем или услышать последние мысли Аён? Что из этого важнее? Даже спросив себя об этом сотни раз, я все равно осталась бы в замешательстве. Я бы все отдала за то, чтобы вернуть Аён к жизни. Но от меня требовалось поверить Чиан и сделать всего один звонок, который мог прерваться в любой момент. Пытаясь убедить меня или просто зная, что я чувствую, Чиан проговорила:

– Я бы тоже не поверила, если бы однажды не потеряла близкого человека.

– Буду в час ночи. Неважно, сработает или нет.

– Хорошо, жду вас.

Повесив трубку, я вспомнила наш разговор с дочерью:

– Таён, думаешь, может произойти чудо?

Она странно посмотрела на меня, будто внезапный вопрос смутил ее.

– А вдруг получится? Это ведь лучше, чем ничего.

Не каждый взрослый смог бы так ответить.

* * *

В Центре меня снова встретила Чиан. У нее было такое спокойное выражение лица, будто все происходящее было чем-то обыденным. Когда мы направились к телефонной будке, полил сильный дождь, отчего моя одежда намокла и потяжелела.

Час ночи. «Странно, как на такой безлюдной улице еще сохранился таксофон», – подумала я. Не было ни прохожих, ни людей в пижаме, вышедших покурить. Капли дождя били по будке. Я занервничала, когда взяла трубку и стала набирать номер Аён. Вспоминая цифры, я осознала, что Аён больше нет.

Старые клавиши издавали мягкий звук. Этот номер больше не принадлежит Аён. Теперь им пользуется кто-то другой. Набрав цифры, я услышала гудки, хотя не вставляла монету и не набирала бесплатный номер. Из-за странного чувства и необъяснимой дрожи я даже не могла положить трубку. Гудки все еще продолжались, и вдруг я услышала щелчок. Кто-то взял трубку.

«Мам, честно, я бы хотела обратиться к тебе за помощью. В тот день мне многое хотелось обсудить с тобой. Люди презирали меня и даже обижали. Они издевались надо мной. По дороге домой я думала, что осмелюсь все рассказать тебе. Но мне казалось, что ты тоже от меня отвернулась. Думала, что ты больше не любишь и не переживаешь за меня. У меня было ощущение, что я совсем одна в этом мире. Казалось, будто все хотят, чтобы меня здесь не было. Эти мысли терзали мою душу. Если бы я поделилась с тобой раньше, ты бы поняла меня? Я бы не была так одинока? Если бы хоть кто-то знал, что я чувствовала… Мам, прости меня. Я не справилась. Мне было слишком больно. Я струсила – так и не смогла обо всем тебе рассказать. Больше я никого не разочарую и никому не принесу неудобств. Если честно, я боялась. Боялась, что тот день будет моим последним. Я хотела жить».

«Мам, честно, я бы хотела обратиться к тебе за помощью. В тот день мне многое хотелось обсудить с тобой. Люди презирали меня и даже обижали. Они издевались надо мной. По дороге домой я думала, что осмелюсь все рассказать тебе. Но мне казалось, что ты тоже от меня отвернулась. Думала, что ты больше не любишь и не переживаешь за меня. У меня было ощущение, что я совсем одна в этом мире. Казалось, будто все хотят, чтобы меня здесь не было. Эти мысли терзали мою душу. Если бы я поделилась с тобой раньше, ты бы поняла меня? Я бы не была так одинока? Если бы хоть кто-то знал, что я чувствовала… Мам, прости меня. Я не справилась. Мне было слишком больно. Я струсила – так и не смогла обо всем тебе рассказать. Больше я никого не разочарую и никому не принесу неудобств. Если честно, я боялась. Боялась, что тот день будет моим последним. Я хотела жить».

Разговор прервался. Это точно был голос Аён. Незабываемый голос моего ребенка. Я не могла поверить в произошедшее и набрала номер еще раз, но гудков уже не было. Я осела на землю. Капли дождя, как в замедленной съемке, падали на асфальт. Они скатывались по лицу и пропитывали одежду, словно слезы.

В глазах помутнело. Я промокла до костей и не находила сил подняться с земли. Когда дождь перестал хлестать по лицу, я взглянула на Чиан, которая встала надо мной с зонтом.

– Удалось услышать?

– Да. Она хотела поговорить со мной, но боялась. Жить… она просто хотела жить. А я ничего не замечала… Ничего не знала про собственного ребенка.

– Мне довелось слышать мысли многих детей, покончивших с собой.

Я осторожно взглянула на Чиан. Шум дождя заглушал ее тихий голос.

– На вопрос, почему они занимаются самоповреждением, в основном отвечали: «Не знаю, что делать». Некоторые говорили, что хотят жить, и если не сделают это – умрут. Бедные дети. Они совсем не знали, как себе помочь. Среди них был и ребенок, который хотел умереть. И тогда я спросила его: «Боишься, что не сможешь нормально жить?» Бедняга…

Подол ее одежды тоже промокал, но она уверенно продолжала:

– Он кивнул. Ребенок, сказавший, что хочет умереть, на самом деле просто хотел жить спокойно. Если бы я не спросила его снова, то думала бы, что он просто хочет умереть. Он занимался самоповреждением и больше не мог существовать в этом мире. Иногда нам кажется, что мы хорошо знаем человека, но, к сожалению, это не так.

Я не знала, что сказать.

– Сейчас самое время, чтобы спросить у своего ребенка, что он чувствует на самом деле. Тогда с ним не случится подобного. И пожалуй, это все, что вы можете сделать.

Перед глазами всплыло лицо Таён. Когда я в последний раз спрашивала, как она себя чувствует? Что я могу сделать для нее? Быть рядом, когда ей плохо. Помогать справляться с трудностями. Поддерживать, когда она в полной растерянности и совсем не знает, как поступить. Мы должны держаться вместе.

– Мне нужно идти.

– Конечно, остальное обсудим завтра.

Она сказала это так, будто знала, что мне нужно домой. Я взяла зонт, который мне одолжила Чиан, и быстрым шагом направилась к парковке. Одежда вымокла, будто я была вовсе без зонта. «Сиденье тоже будет мокрым», – вдруг подумала я. Но мне было все равно. Я бежала под ночным дождем, чтобы как можно скорее оказаться с Таён. Когда я добралась до дома, было два часа ночи. Открыв дверь, я увидела Таён, которая вышла в гостиную. Меня удивило, что она не спит в такое время. Но, кажется, Таён была поражена больше, когда увидела меня, промокшую до нитки в два часа ночи.

– Мам?

– Таён…

– Где ты была? И почему ты вся мокрая?

Я молча обняла ее. Дочь не оттолкнула меня, а лишь проворчала: «Холодно». Мы были одного роста. От приятного ощущения тепла у меня потекли слезы. Заплаканным лицом я уткнулась ей в плечо, отчего оно стало таким же сырым, как моя одежда. Таён осторожно подняла руку и погладила меня по спине. Она впервые увидела мои слезы после смерти Аён.

– Ты в порядке?

– Прости. Прости меня, Таён.

В ту ночь она спросила, как я себя чувствую. Но все, что я могла ответить: «Мне очень жаль». Аён была права, говорить, что тебя мучает, – страшно. Я пыталась набраться смелости, но в голове был полный беспорядок. Мне хотелось, чтобы, переживая боль и печаль, Таён понимала, что она не одна. Она тогда даже сказала, что, без сомнений, придет на консультацию. В тот день было много слез, как и тогда, два года назад.

Отчет о психологическом вскрытии Имя: Ян Аён Возраст: 17 лет Дата смерти: 8 апреля 2021 года Хронология событий. Жертва самоубийства (Ян Аён, 17 лет) с четырнадцати лет занималась самоповреждением и регулярно получала психологическую помощь у школьного психолога. Из-за самоповреждений Аён отдалилась от своей матери, и за день до случившегося у них произошла сильная ссора. Ночью девушка скончалась от сильной кровопотери. Мать погибшей обратилась за психологическим вскрытием, так как винила себя в смерти дочери. Процесс взросления и склонность к суициду. В детстве Аён пережила развод родителей, но вела себя хорошо, и психологических отклонений у нее не наблюдалось. Но когда погибшая перешла в среднюю школу, она стала более закрытой и начала наносить себе вред. Есть предположения, что переживания росли на фоне развода родителей, но окончательно подтвердить это как основную причину сложно. Исходя из того, что жертва самоубийства начала наносить себе вред после перехода в среднюю школу, можно сделать вывод, что она была довольно восприимчива к смене обстановки и изменениям внутри себя. Чтобы компенсировать недостаток общения, Аён активно пользовалась социальными сетями. Возможно, она стала причинять вред себе, чтобы соответствовать своим сверстникам, среди которых самоповреждение было довольно распространенным явлением. Стресс-фактор. Предполагается, что в подростковом возрасте погибшей было тяжело найти общий язык со сверстниками. Возможно, это было связано со стрессом, вызванным переходом в среднюю, а затем старшую школу и конфликтами с матерью. Кроме того, в социальных сетях она стала жертвой интернет-травли. Было подтверждено, что погибшая испытывала сильный стресс из-за постоянного давления со стороны сверстников и получала сообщения с побуждениями к самоубийству. Заключение. Аён хотела соответствовать сверстникам и перестать зависеть от родителей. Интернет-травля среди детей подросткового возраста, по-видимому, часто приводит к самоубийствам, а стресс возрастает из-за страха поделиться своими проблемами с близкими. Отсутствие доверия к родителям и школьному психологу повлияло на курс лечения. План профилактики. Необходимо соблюдать правила поведения в интернете, чтобы предотвратить возможные случаи самоубийств. Родители и опекуны также должны быть проинформированы, чтобы обеспечить соответствующее лечение. Подростков необходимо обезопасить от рисков самоубийств и предоставить необходимые консультации, в том числе связанные с травлей в интернете. <Приложения_записи с камер видеонаблюдения> <Приложение_консультация 1> <Приложение_консультация 2> <Приложение_консультация 3> <Приложение_история вызовов> <Приложение_результаты психологического анализа>