Беседа с сыном (обратившимся) / невесткой (супругой) об отношениях с Ли Хваён

Специалист: Для начала, пожалуйста, представьтесь.

Сын: Меня зовут Ким Намчжин, мне тридцать пять лет, а это моя жена – Ян Хана. У меня собственный стартап. На самом деле у нас мало сотрудников, мы открылись не так давно. Моей жене тридцать два года, мы познакомились еще в университете. Четыре года назад мы поженились, и у нас родился ребенок. Помню, я тогда помешался. Подготовка к родам, разработка идеи для стартапа. Изначально жена работала в банке, но после рождения ребенка ей пришлось уволиться, а я тогда только планировал открыть свой бизнес. Было сложно. Сейчас я спокойно работаю, а жена иногда помогает мне.

Специалист: Когда примерно не стало вашей матери?

Сын: Это случилось как раз в тот период. Спустя три месяца после ее смерти родилась дочь. Я совсем не понимаю: почему она сделала такой выбор, зная, что через три месяца у нее родится внучка? Отец тоже в полной растерянности. Он никогда не затрагивает тему случившегося и продолжает жить в той квартире, где погибла мама. Он совершенно не идет на контакт.

Специалист: Какие отношения были у ваших родителей? Расскажите, пожалуйста, о своем детстве.

Сын: Когда я был маленьким, все было хорошо. Отец госслужащий, а мама – домохозяйка. Помню, как папа каждый раз по дороге домой звонил ей и говорил: «Я так соскучился. Скоро увидимся, я еду». Он всегда был добр к ней. Они почти не ругались. Хотя у отца не совсем гладкий характер, он был лучшим мужем для моей матери. Папа всегда мыл посуду после ужина. Затем я съехал от них и поступил в университет, но им и вдвоем жилось хорошо. Когда отец вышел на пенсию, они часто гуляли и путешествовали. Теперь отец не может слышать даже первых букв слова «мама». Сразу злится и говорит, что в одиночку проведет поминки. Я понимаю, что она была ему женой, но ведь мне – матерью. Что это за упрямство?

Специалист: Каким человеком, по вашему мнению, была ваша свекровь?

Жена: Она была доброй и мягкой. Когда мы с мужем еще встречались, она часто приглашала нас в гости и угощала чем-нибудь вкусным. Иногда мы встречались с ней вдвоем, тогда мы просто болтали и смотрели сериалы. Она нравилась мне, потому что напоминала мне маму, которой не стало, когда я была маленькой. Поэтому, выйдя замуж, я почувствовала себя лучше. Честно говоря, когда я забеременела, то была в некой растерянности, но однажды мама мужа подошла ко мне, взяла за руку и проговорила: «Спасибо, что именно ты пришла в нашу семью. Теперь ты – моя дочка, а я – твоя мама». В тот день было много слез. Я была счастлива и спокойна… Но она ушла, так и не увидев Чию.

Специалист: Может, что-то странное происходило перед смертью матери?

Сын: Как я уже говорил ранее, тогда я был очень занят. Начинал свой бизнес, совсем ничего в этом не понимая, путем проб и ошибок. Еще и проблемы с финансами навалились. После того как мы поженились и узнали, что у нас родится ребенок, денег стало не хватать, и мне впервые пришлось попросить в долг у родителей. Может, это меня и тяготило тогда. Не обременил ли я их своей просьбой? Или, может, у них вообще что-то случилось, а я не смог помочь…

Специалист: О чем вы говорили на встречах семей погибших?

Сын: Когда не знаешь причину, утрату пережить намного тяжелее. Когда причина известна, ты можешь хотя бы понять человека, а тут… Я совсем не понимаю маму. Нам порекомендовали посещать эти встречи. Я пытался поговорить с отцом. Безрезультатно. Он все время молчит и покорно охраняет дом, где они когда-то жили вдвоем.

Специалист: Может, вы могли бы переубедить его?

Сын: Это очень тяжело. Я даже не говорил с ним про консультацию с психологом. Он бы снова начал злиться и говорить: «Для чего это все? Твоей мамы больше нет».

Специалист: Последний вопрос. Что бы вы могли сделать, чтобы спасти мать?

Сын: Наверное, я мог бы уделять ей больше внимания, если бы тогда все было стабильно, как сейчас. Правда, я совсем не понимаю. Что ее тогда беспокоило? В чем была проблема? А теперь я не в силах что-либо изменить…

* * *

– Придя в наш центр, вы можете спасти жизнь другого человека.

Это были последние слова Чиан. Она говорила как Сану: «Ради умершего и вашего счастливого будущего». Супруги сказали, что эта мысль дает им повод продолжать жить дальше. Даже прослушав весь разговор, я все еще не понимал. Как можно спасти чью-то жизнь одним лишь разговором? Этим вопросом я задавался каждый раз, когда слушал консультации. Пока я приводил записи в нужный вид, Чиан подошла ко мне и заговорила:

– Завтра нам нужно кое-куда поехать. Приходи к десяти утра, встретимся здесь и поедем. И обувь надень поудобнее.

– Куда едем?

– В дом Ли Хваён. Там живет ее муж.

– А зачем?

– Надо кое-что проверить. До завтра.

Она взяла ключи от машины и выбежала на улицу. Я остался один в холодном пустом Центре. Разбирая документы, я вдруг понял, почему Сану работал с нами. Такому холодному человеку, как Чиан, нужен был кто-то добрый и общительный, как Сану. Может, я тоже здесь для этого? Хотя перебирать документы куда приятнее, чем притворяться милым и добродушным. Хотелось бы еще больше. Нет, не самоубийств, а запросов на психологическую экспертизу.

* * *

Становилось теплее, и в воздухе появлялась желтая дымка[12]. Было безоблачно, но из-за мелкодисперсной пыли в воздухе стоял то ли смог, то ли туман, и было ощущение, что смотришь на мир через заляпанную линзу. До Инчхона, где находился дом Ли Хваён, мы ехали молча. В машине лишь тихо играл джаз.

Как Чиан и просила, я был одет опрятно, но обул кроссовки. Она сама была в блузке и джинсах, которые придавали ей более расслабленный вид. Ким Ханму жил на первом этаже старого многоквартирного дома в переулке. Чиан осмотрела дом. В левой руке у нее была небольшая сумка с документами, а в правой – папка с файлами.

– И что мы будем делать? – Я наконец задал вопрос, который интересовал меня с самого начала.

– Скажем, что мы из Центра социальной защиты.

– Чего?

– Нам же сказали, что он не хочет соглашаться на проведение психологической экспертизы. Знаешь, какой высокий уровень самоубийств среди пожилого населения? Среди людей в возрасте 80 лет и старше из ста тысяч самоубийство совершают 67,4 человека. Причем уровень самоубийств среди одиноких людей с каждым годом возрастает. Ким Ханму потерял жену, поэтому находится в группе высокого риска. Мы просто убедимся, что с ним все в порядке. Предотвращение самоубийств – это ведь тоже наша работа.

У Чиан хорошо получалось убеждать людей, поэтому ее идея не показалась мне нелепой. У меня не было сомнений, но почему-то ее слова вызывали беспокойство. Может, потому, что мы не делали такого раньше.

– Мы и таким занимаемся?

– По необходимости.

– Не зря ходят слухи, что мы частные детективы.

Чиан на мои слова никак не отреагировала. Когда только она успела подготовить документы, которые используют настоящие центры социальной защиты?

– Сначала я поздороваюсь, а ты просто кивнешь головой как можно любезнее. Потом зададим несколько вопросов и уйдем, – уверенно сказала Чиан и направилась к дому.

Я ускорил шаг и последовал за ней. Мы подошли к плотно закрытой входной двери. Она была настолько огромной и тяжелой, что ее было невозможно открыть, а Чиан на ее фоне казалась совсем лилипутом. Сестра глухо постучала в дверь.

Но даже после этого не появилось никаких признаков того, что в этом доме кто-то живет. Только Чиан собиралась постучать снова, как по ту сторону раздался солидный старческий голос:

– Кто там?

Это был пожилой мужчина с серьезным лицом, испещренным глубокими морщинами. Стараясь сохранять спокойствие, Чиан предельно вежливо проговорила:

– Мы из Центра социальной защиты. Проводим опрос среди людей, проживающих в одиночестве. Вы Ким Ханму?

– И?

Ответ был таким резким, что мне было тяжело сопоставить этого мужчину с тем, что рассказывал сын. В нем не было не то что мягкости, но даже вежливости. А в его нахмуренное лицо было тяжело смотреть. Чиан попыталась хоть как-то продолжить разговор:

– Можно зайти и задать несколько вопросов?

– Нет.

– Ну зачем вы так?

Вот оно, упрямство, о котором говорил обратившийся на записи разговора. Мужчина был непреклонен. Даже Чиан, которая старалась быть мягкой, уже почти опустила руки, но все же решила попытаться еще раз:

– Мы здесь исключительно в рабочих интересах. Если вы сейчас откажетесь, нам все равно придется приехать к вам снова. Довольно обременительно, согласитесь.

Мужчина не отвечал.

– Прошу вас.

– Ладно, – наконец ответил он после долгого молчания.

Чиан даже удивилась, когда он открыл дверь. Не думаю, что я мог хоть как-то помочь в этой ситуации. Но я сделал максимально спокойное лицо. Чиан нахмурилась.

Внутри дом был обставлен просто. Мебель выглядела потертой, обои пожелтели, все вокруг пахло старостью. Ким Ханму остановился в коридоре, не приглашая нас присесть. Чиан принялась осторожно осматриваться. Прямо располагалась гостиная, слева – спальня, а справа – какая-то небольшая комнатка, дверь в которую была плотно закрыта.

– Как вы себя чувствуете? Хорошо питаетесь?

– За меня не беспокойтесь.

Чиан начала разговор с простых вопросов. Она поинтересовалась, чем мужчина занимается, как питается, нет ли у него финансовых трудностей. Он же отвечал сухо и коротко. И раз мужчина даже не предложил нам присесть, значит, рассчитывал, что мы управимся быстро.