— Не айкай, отойди в сторону. Мало тебе было того аквариума с рыбками?

Мне не нравится, что Амазон выговаривает словно нерадивому ребенку, который вечно таскает в дом тонны камней и дождевых червяков. И безумно нравится, что это высокопоставленная крупная ящерица, гордо именуемая драконом — так обо мне печется. Прямо бабочки по всему животу разлетаются (нет, это не голодное урчание, а то подумаете еще бог весть что!).

— А ты здесь самый здоровый что ли? — несдержанно срывается с моих губ, но, попав под «любовный» взгляд Амазонитового, включаю заднюю, кося под дурочку. — То есть конечно же са-а-амый здоровый. И морально, и физически, и вообще.

— Ярина, лучше помолчи. Пожалуйста. — Княжеские уголки губ то и дело расплываются в наглющей лыбе. Вот буквально секунду назад я собиралась присесть в глубоком реверансе, чтобы потешить его эго, а после такого фигушки ему, и без масла. Надо было побольше дырку раскопать, чтобы побольше грязи, и поглубже нырять пришлось…

И ничего я не вредная, а очень даже справедливая.

Ладони касается горячее дыхание, от которого и на моем лице появляется улыбка. Неужто это сам виновник торжества — зеленый шипасто-хвостатый скульптор арт-хаусник подошел оценить свое творение? Иначе сказать, язык не поворачивается.

— Цветок не отравлен. Лапсик закопать здесь князя.

— Что?! — рявкает Шарик, буром напирая на виверну.

— Для князя! Для! — кричу, оглушая светлоликого, и не забываю преграждать путь к своему Лапсику. — Он еще плохо разговаривает. Хотел сказать, что тут спрятаны чьи-то семена для вашего дурацкого задания с цветком.

Взгляд Шарика внимательно скользит от моего лица к виверне, словно оценивая, — угрожает ли что-то его высокопоставленной шкуре или нет, и решив очевидное, широко лыбится.

— Это очень важное задание для отбора. Чем же это оно дурацкое?

— Потому что хвостатые курицы испортили мои семена… а Язерин отказался помочь их оживить. — Тараторю на автопилоте стараясь не показать душевного раздрая.

Если уж им так было важно это задание, то распорядителю следовало бы посадить наши горшочки в землю и держать под особенным контролем двадцать четыре на семь, а не вот это всё.

— Разве это они? Я думал, что твоя виверна тоже внесла приличный вклад в это дело, — ухмыляется Шарик, скрещивая руки на груди.

Строить из себя Альфа-самца ему, стараниями Лапсика, удается играть не долго. Мой зайчик грозно рычит и бьет хвостом, размахивая им в сторону Амазона. Тот тоже выставляет грудь колесом и так сильно раздувает ноздри, что того и гляди тоже пар повалит.

Драконий сад…

«Лапсик, малыш, будь умнее и не задирай нашего князя» — киваю я, демонстративно взглянув на Шарика и посылаю виверне благодарную улыбку, мол мамка в безопасности, а ежели чего, то сразу кликну тебя и откусишь правителю Раткланда полжопки.

Поколебавшись с секунду, питомец разворачивается на сто восемьдесят градусов и счастливо топает «перебирать» лук. Вот не пущу эту морду в свою комнату ночевать, такое амбрэ — худший вид самоубийства.

Первое, что я вижу, развернувшись обратно к Шарику — это его оттопыренная пятая точка. Идеально ореховая, к сведению… Вторым на глаза попадается красивый цветок, который тот удерживает в ладони и тихо плюется ругательствами.

Не любит цветы? А зачем тогда эта свистопляска с семенами была нужна?

— Ваша Светлость! — истерично произносит, ворвавшаяся на кухню девушка. Позади нее стоит хмурый дракон из охраны Шарика. Это мимо него мы с Трис так мастерски пробрались в одеянии кустов — а потому что кто-то сладко дрых.

— В чем дело? — хмурится его драконья светлость, не забывая отряхивать запачканные коленки.

Девушка бросает на меня испуганные взгляды и опускает голову вниз.

— Её служанка пропала, а травницу доставили в лазарет. Она едва дышит, но обе они выходили из кухни, — последние слова она произносит с нескрываемой злобой и для верности тычет в меня пальцем.

Элен?! Моя рыжуля пропала? Я же для них самые вкусные кусочки мяса выбрала…

Так, погодите-ка. Какое, к воробушкам, мясо?! Это что же, она меня обвиняет в случившемся? Но… Шарик ведь ей не поверит?

— Что вы так на меня смотрите, ваша Светлость? — в легких становится так тесно, что я с трудом выталкиваю свой вопрос.

Глава 49

Глава 49

От волнения сердце глухо стучит и под ребрами неприятно сжимается.

— Ты-то мне веришь? — со скрипом выдавливаю я накопившееся напряжение.

Несколько секунд Ирма смотрит мимо меня, разглядывая незатейливую картину, пробегается взглядом на свернувшегося у моих ног Лапсика, и выплевывает резко, с ехидцей:

— Нет, конечно. Признавайся ты пустила ее на коровью рульку? — взгляд девушки хоть и фонит неприкрытой тревогой, но по крайней мере обвинительных намеков я в нем не улавливаю.

Подумать только — в стрессовой ситуации всегда суровая Ирма предпочитает шутить.

— Свиную… телячьей рульки нет.

— Может и есть? — ухмыляется она, поднимаясь на ноги.

— Рулька — это свиная голяшка. Точно тебе говорю, что нет. И… Спасибо. — Отвечаю я, решив дать ей понять, как ценю доброе отношение ко всей этой ситуации.

Шарик молча отправил меня в свою комнату, резко оборвав любые попытки объясниться. А еще тот злющий взгляд служанки и шепотки в спину… Каменный замок, а слухи ползут, как муравьи, нашедшие лазейку в муравьиной ферме. Быстро, и хрен остановишь.

Ненавижу, когда рубят с плеча и не дают себя обелить. На моей стороне правда и преданный Лапсик. И даже тот факт, что Амазону попросту некогда со мной миндальничать, а нужно организовывать поиск и расследование, всё равно не оправдывает этого чешуйчатого ящера. То с поцелуями лезет, то «Идите в свою комнату, Ярина. Ах, да, цветок тоже забери». Даже мой боевой Лапсик опешил от столь бестактного проявления чувств и безоговорочно потопал за мной.

— Ну правда зачем и кому понадобилось воровать Элен?! — возмущенно вопрошаю я, вскакивая на ноги, и плюхаюсь на другой конец подоконника рядом с чернявой.

Ирма вздыхает и коротко сжимает мою ладонь.

Дурацкая какая-то ситуация. Я же отлично помню, как обе девушки уходили довольными и весело о чем-то переговаривались… Да и времени с момента их ухода до появления этой вопящей сколопендры не мало прошло… может быть рыжуля еще куда-то заходила? Точнее они обе?

Блин, от лавины мыслей скоро голову разорвет.

— Пойдем прогуляемся что ли? — странным тоном спрашивает Ирма.

— А цветок? — на автомате выпаливаю я, косясь на это недоразумение. Ему-то Шарик уделил гораздо больше внимания, чем нам с виверной. Так бережно вложил в мои ладони с наказом донести и не испортить, «как обычно».

«Как обычно…». Гад зеленоглазый. Интересно, какой из драконих принадлежит этот гербарий? Поди женушке будущей… еще и Лапсик его десятой стороной обходит, а мог бы и закусить свое луковое амбре — себе желудок вкусняшкой порадовать и мамке приятное сделать.

— Да и вообще можно мне выходить или нет? Я же не знаю… — обида еще больше крепнет внутри моей душонки, требуя немедленной мсти.

Ирма громко фыркает и, спрыгнув с подоконника, быстро добирается до двери. Дергает ту на себя и делает пару шагов по коридору, возвращаясь обратно.

— Охраны с мечами нет — путь свободен. Или так и будем тут трястись? — она вопросительно поднимает брови, подманивая к себе Лапсика.

Удивительно, но лапулик встает и первым выходит за дверь.

— Не будем, но с этим-то что делать? Вот еще за эту мутантную колючку не выслушивала… — кисло отнекиваюсь я, на что девушка лишь закатывает глаза.

Зануда она всё-таки. Мне и так плохо… нет бы каплю сострадания проявить.

— Ну с собой его возьмем. Пусть воздухом подышит! Шевели уже своими булками, Яра! — обычно безэмоциональная Ирма практически выталкивает меня за дверь. Только и успеваю, что схватить гербарий.

На свежий воздух мы выходим не уже знакомой дорогой, а долго петляем потайными темными коридорами. Хорошо, что девушка не страдает топографическим кретинизмом как я, и хорошо, что ее ногти больно впиваются в предплечье. Уж лучше синяк, чем потеряться здесь навсегда.

— Ты меня решила в лабиринте что ли закопать? — отшучиваюсь я, когда мы-таки выходим на улицу, но минуя сад, идем к ненавистному мною лабиринту. — Кстати, а где Трис?

— Не знаю… — отрешенно отвечает Ирма и я интуитивно чувствую, что лучшим решением — будет просто отстать от нее сейчас.

Можно и по лабиринту молча побродить, если это ее успокоит.

Лапсик покорно топает рядышком. Иногда отстает, когда находит что-то лакомое для себя. Сколько ж в него влезает-то? Нужно бы поинтересоваться какие здесь зимы, а то с такими аппетитами я виверну не прокормлю.

Зажатый в руке стебелек впивается в тонкую кожу пальцев и сияет розоватым. Гоню от себя мысли, что он может быть отравлен. Не может же в одну воронку и всё такое… Впрочем, с моим уникальным везением, тут может быть всякое.

Остановившись возле выступа, рядом с которым мы с Беатрис разыгрывали из себя кустовых ниндзя, Ирма разглаживает полы платья и, как есть, опускается на него. Следую ее примеру и тоже сажусь рядом. Виверна к нам не присоединяется, но кружит совсем близко, фыркая дымом в траву и зарываясь в нее зубастой пастью.

— Элен на четверть драконица. Наша мать понесла от полукровки, — тихо шелестит Ирма, выдержав приличествующую паузу.